Сын военнослужащего Святослав Еремин приехал в Калининградскую область из Омска в 2002 году, чтобы поступить в Балтийский военно-морской институт. Проучился до пятого курса, когда грянула сердюковская реформа вооруженных сил.

Ополченцы— Из нас примерно треть просто выбросили, — рассказывает Святослав. — Надежда восстановиться, все-таки, была, и мне посоветовали пока пойти послужить по контракту. Я оказался в Балтийске — на «коробочках» (так на жаргоне именуют боевые корабли — Ред.). Отслужил год и тут вышел 42-й приказ Минобороны, согласно которому, ранее отчисленные курсанты военных вузов восстановлению не подлежат. Служить еще два года за 12 тысяч рублей в месяц? А у меня как раз семья появилась. В общем, разорвал контракт и подался на «гражданку».

Несостоявшийся военно-морской офицер
сначала работал слесарем на заводе «Янтарь». Потом уволился, перешел в частную фирму, но там были постоянные перебои с зарплатой. Семейная жизнь тоже не складывалась. Короче, в мае 2014 года Слава с еще двумя товарищами решил отправиться на восток Украины.

— На тот момент я был безработный и уже разведен
, поэтому тут ничто особо не держало, — не скрывает он. — Конечно, теми, кто туда отправляется, красивые идеи тоже отчасти руководят. Но есть и те, кто в мирной жизни себя не нашли, а там есть шанс как-то реализоваться. Очень много было ребят, которые прошли обе чеченские войны. У них там что-то в голове повернулось, никем, кроме охранников или ментов, устроиться не могли. Но ровно через неделю после приезда у любого идеологический пыл пропадает.

Целью калининградцев был город Славянск
, вокруг которым как раз в тот момент разворачивались ныне известные события. Насобирали немного денег и купили билеты до Москвы. На Казанском вокзале оказались с 350 рублями на троих. Хорошо, помогли знакомые по Интернету единомышленники.

— Добрались до Каминск-Шахтинска
, — продолжает рассказ доброволец, — Там пересекли границу, встретились с ополченцами, сели в «Ниву» и поехали в Краснодон.

Новоприбывшие угодили в разгар боев за город
. Наутро к ним подошел какой-то полевой командир и поинтересовался военными специальностями.

— Я говорю: зенитчик-ракетчик
. Отлично, отвечает, у нас для тебя есть подходящее оружие. Заводит на склад и показывает 120-миллиметровый миномет — забирай! Я, конечно, отказался. «С автоматом знаком? — тогда спрашивают. — Ну, будешь разведчиком».

«ВСЕ ДНО МЕРТВЕЦАМИ ЗАСТАВЛЕНО»

На разведгруппу из шести человек дали карабин системы Симонова, автомат Калашникова и гранату. В тот момент дефицит оружия у ополченцев был жестокий. Но боевое крещение прошло гладко: разведчики незаметно подошли к украинским позициям, рассмотрели все, что надо и так же тихо ушли.

— Так где-то месяц и ходили с периодичностью раз в два-три дня
. Каких только заданий не приходилось выполнять! -говорит Святослав. — Однажды трое суток стерегли у дороги миномет «Василек», который украинцы якобы должны были там провезти, а мы, соответственно, захватить. В итоге нас засек их самолет и обстрелял плотно — пришлось срочно ноги уносить без всяких трофеев. А впервые я под минометный обстрел попал, когда нам поручили вынести тело одного из наших командиров. Позывной у него был «Одесса» — поехал за бензином в Краснодон и угодил под прямое попадание. Вывалился из машины в кювет и тут же из ближайшего леска расстреляли. А в нашей группе я тогда был медиком — как самый молодой, да и институтские навыки пригодились. Приказали «Одессу» вытащить. У него два несквозных ранения в области левой лопатки, без сознания, но мне каким-то чудом его удалось оживить. Только положили в машину, чтобы в больницу отправить — по нам как шандарахнули из минометов! Натерпелись тогда страху. Не регулярная же армия — сплошь вчерашние шахтеры, бизнесмены, слесари, пусть даже кто-то и повоевать успел пару месяцев. Забились в какую-то ямку, уцелели, слава Богу. А «Одесса» по дороге в больницу все же умер…

В роте было поровну местных и добровольцев из России
, причем была представлена практически вся география нашей страны. К россиянам мирные жители, которые первое время и снабжали ополченцев продуктами, относились особенно тепло. А уж если узнавали, что человек из Калининграда, восторгу не было предела: какой парень молодец — аж через несколько границ добрался!

— Только вот с хлебом и сигаретами всегда было напряженно
, — сетует Святослав. — В остальном хоть особо и не шиковали, но и не голодали. Потом «гуманитарка» начала поступать — консервы, концентраты…
По словам Святослава, летнее наступление с последующими «котлами» дорого обошлось украинским войскам:

— Потери у них были жуткие.
Только в районе Изварино появились три могильника человек по 700 в каждом. Наша разведка засекла фуру на дороге — едет и из фургона кровь потоком течет. Останавливаются у Северского Донца и начинают выгружать тела: железяку к ноге — в воду, и так всех по очереди. Потом к нам прибыл водолаз, погрузился в том месте и мгновенно пробкой выскочил: ну его к черту, говорит, сами туда теперь лезьте, если хотите — все дно мертвецами заставлено!

«ДЕНЕГ ЗДЕСЬ В ГЛАЗА НЕ ВИДЕЛ»

После того как боевые действия в районе Краснодона завершились, калининградец, получивший позывной «Князь», решил продолжить воевать в Луганске. Разведывательно-диверсионный взвод при КГБ Луганской Народной республики — звучало круто, но в реальности приходилось заниматься самой, что ни на есть военной текучкой. Например, в качестве обычной пехоты прикрывать артиллерийские расчеты.

— Все эти разговоры
, что российские добровольцы на Донбассе воюют за большие деньги — наглое вранье, — уверяет Святослав. — Я там пробыл больше полугода и не получил ни копейки. Даже переезжать и экипироваться приходилось за свой счет. Бронежилеты нам, правда, выдали, но разведчикам они не особо нужны. К тому же, как бывший медик скажу: если пуля прошьет насквозь, есть шанс человека спасти. А если пробьет «броник» и останется в теле — раненый в полевых условиях точно не выживет, а до больницы нужно еще доехать.

В конце августа Князю удалось съездить в Калининград
, но оставаться дома он не собирался, спустя всего несколько дней вернувшись на Донбасс и перейдя на службу в Донецкую Народную республику.

— Мое подразделение — 1-й Славянский батальон армии ДНР
. Назначили командиром ротной разведки, хотя среди моих девяти подчиненных были такие, которые и Грозный штурмовали, и медали за Чечню имели, — рассказывает калининградец. — Может, причина была в том, что я немножечко… фартовый, что ли (стучит по деревянной крышке стола — Авт.). Сколько раз водил группы — всегда приходили обратно без потерь, даже раненых не было. Хотя углублялись в украинские тылы настолько, что, по идее, с нашим уровнем профессионализма оттуда вообще не должны были вернуться. Удачливость на войне вообще не последнее дело. Везет-то не всем. Помню, приехал к нам парень из Питера. Только указали ему, где расположиться, прилетает мина — взрыв, и питерца отправляют домой в ящике. Полчаса всего повоевать и успел. Другому пацану всего 18 лет было, даже в армии не служил. Уж как мы все его берегли! Самый надежный «броник» напялили, старались на опасные участки не посылать. И вот только они в Никишино въехали, хлоп — немецкий снайпер, и полголовы у парнишки нету. Почему немецкий? А там поселок — шесть улиц. Две наши, две — за украинцами, а две посредине. Сидишь в одном доме и слышишь из другого немецкую речь…

В плен, правда, иностранные наемники не попадали
. Зато украинские военнослужащие в неволе у ополчения очень даже неплохо себя чувствовали.

— Конечно, всякое случается
. Приходит группа, троих только что потеряли, а тут им на глаза пленный украинец. Ну, на эмоциях приложились, разбили ему бровь. А вот был у нас такой Андрюша из Тернополя, 24 года, механик-водитель БТР, дома жена и ребенок. Таких реально жалко, они же пушечное мясо. Хотя попадаются и идейные. Один старлей из 95-й аэромобильной бригады, когда мы его окружили, крикнул «Слава Украине!» и гранатой себя подорвал. Но вот этот Андрюша, когда у нас месяц просидел, стал блатным. Чинил наши «бетэры», за водой бегал, что-то там еще пытался шаманить. Ему выделили отдельную комнату, и когда новые пленные прибывали, он уже был у них кем-то вроде бригадира. Сам себя назначил, мы в их отношения не влезали, своих забот хватало. И когда ему предложили по обмену домой отправиться, он отказался. Я лучше с вами, говорит, останусь — нехай война закончится, тогда можно и домой. Расчет-то нехитрый: украинцы одолеют — с Андрюши не спросят, героически сидел в плену у москалей. Новороссия победит — а Андрюша-то, вроде, и не враг, опять же — был в плену, зла никому не делал.

ДО СИХ ПОР ЗОВУТ НАЗАД

По мнению Князя, практически невозможно предугадать, как человек поведет себя, оказавшись на войне. Здоровенный спортсмен-рукопашник, похваляющийся, что порвет любого врага голыми руками, после отдаленного разрыва мины может броситься в одном тапочке через границу обратно в Россию. А простой работяга, до этого в руках не державший никакого оружия, будет терпеть, стиснув зубы, но не уйдет с позиции даже под жесточайшим артобстрелом.

— Даже бывшие офицеры не всегда выдерживают
, — говорит Князь. — Помню одного — капитаном на таджикской границе когда-то служил. Он у нас за неделю, кажется, и земли ни разу не поднимался, так и передвигался по-пластунски, пока домой не уехал. Я сам — морячок, до этого никогда и нигде не воевал, но у меня что-то получилось. Наверное, должно быть в человеке что-то такое… склонность, что ли, природная к военному делу. Но не только. Есть ведь и такие, что воюют бесстрашно, но сами — отъявленные сволочи. А во многих случаях ополченцы — это несчастные люди. У меня в группе был мужик — 42 года, 150 кило весил. Повоевал, решил съездить домой на побывку. А там оказалось, что жена с ним уже развелась, забрала дочку и уехала к новому мужу в другой город, не забыв квартиру продать (на нее оформлена была). Человек остался на улице и нищим. Через месяц, похудев на 30 килограммов, вернулся сюда, сейчас в Красном Луче воюет. Ну а те, кто инвалидами возвращаются, без рук, без ног — им что делать? Страховки никакой же не было. Да, в Интернете тебя пожалеют, да и то не все…

После вопроса
, хочет ли он вновь вернуться на Донбасс, Князь задумывается и долго молчит.

— После того, как я уехал,
ребята, что там остались, постоянно звонят и пишут. Давай, Князь, возвращайся, с тобой готовы куда угодно пойти. Я сначала в марте приехать обещал, потом в июне, потом следующей осенью… Знаешь, если б у меня маленького сына не было, я бы оттуда вообще не возвращался. А так… Если со мной, не дай бог, что-нибудь случится, кто его вырастит?

источник

comments powered by HyperComments
Андрей Фурсов: Украины не будет