Аркадий Мамонтов рассказал о новом сезоне проекта «Специальный корреспондент», который стартует на канале «Россия», о журналистских расследованиях и о том, должна ли власть реагировать на то, что показывают по телевизору.

Аркадий Мамонтов— С чем возвращается на экран «Специальный корреспондент»?

— Программа возвращается в том формате, в котором она рождалась. Теперь не будет ток-шоу, а будут только материалы от журналистов — руководителей авторских студий. Цель будет такая же, как в самом начале — узнать, что происходит, понять суть событий и увидеть их своими глазами. Первый выпуск был на прошлой неделе — Андрей Медведев сделал фильм про события 11 сентября 2001 года в США.

— «11-е сентября» — это фильм, все же приуроченный к дате. Насколько будут в приоритете формат расследования?

 — По крайней мере, моя студия будет ориентироваться именно на расследования и работать над остросоциальной проблемами, которые волнуют многих людей. Я считаю, что на нашем телевидении не хватает историй «маленького человека» — простого гражданина, который страдает от несправедливостей, неправомочных решений и который ищет помощь. Понятно, что мы не «Скорая», не полиция и не социальная служба — мы телевидение, и наша задача — показывать то, что происходит. Вот фильм «Черные риелторы», который мы выпускаем — в нем рассказывается о долевом участии в приватизации квартир, когда один человек может продать свою долю абсолютно чужим людям, которые устроят там такое, что остальные собственники сбегут оттуда, продав за бесценок. Это прореха в законе, которой стали пользоваться различные жулики, и таких случаев по России — сотни тысяч. Получается, что у нас в России дом не является крепостью, и если кто-то захочет «отжать» у нас наше жилье, может это сделать. И даже новая профессия появилась, страшная — «черный риелтор», который как раз занимается отъемом жилья. Мы этой проблемой занялись, попытались расследовать реальные случаи. Да, мы долго ведем эту тему.

— Фильм про риелторов-жуликов получился двухсерийным?

— Да, мы даже нашли тех жуликов, которые выселили одну из наших героинь из квартир, подделав подписи на документах. Не Следственный комитет, не полиция — мы нашли, провели масштабное расследование, действовали, как оперативная группа. И представив все доказательства людям в погонах, потребовали — верните бабушке квартиру.

— Вернули?

— Нет, не вернули, потому что есть срок давности по таким преступлениям — десять лет. То есть получается так, что квартиру можно отобрать, а через десять лет стать белым и пушистым, а не преступником.

— Но это разница между справедливостью и законностью.

— Вы правы абсолютно, но эта разница должна быть минимальной, а у нас, к сожалению, она огромная.

— В первой части никакого хэппи-энда не было. Сейчас появится какой-либо счастливый конец у «Черных риелторов»?

— Пока нет. Вторая часть — тоже не конец истории. Мы хотим вернуться к старой советской традиции — сделать программу по письмам зрителям, «письмо позвало в дорогу». Это отличная формула, в ней ничего плохого нет, она говорит о близости журналиста к обществу. Ведь либо мы самовыражаемся, либо работаем для людей — третьего не дано. Я работаю для людей, мне самовыражаться не интересно. Я считаю, что должна быть программа по письмам зрителей, в которую люди бы писали, например, что у них не платят зарплату или что их мэр — вор.

— Но такие расследования должны иметь какой-то итог, должны к чему приводить…

— Однозначно. Власть должна реагировать на голос общества, произнесенный в телевидении, обращать внимание на то, что показывают. И знаете, власть склонна обращать внимание на телесюжеты — главное, делать работу с душой, чтобы проблема была для тебя всем, чтобы ты за нее переживал.

Например, мы весной делали сюжет про пальмовое масло — что у нас нет бочек из нержавеющей стали и это масло возят в бочках из-под нефти. Сейчас решается вопрос об этих бочках, но я с этой темы сходить не буду — ведь это вопрос продуктовой безопасности населения. К сожалению, у нас люди, которые занимаются бизнесом, очень любят деньги, и если их не контролировать, все может случиться.

— Тем не менее, у нас нет примеров большого расследования, которое всколыхнуло бы всю страну. Вот недавно вышел фильм «В центре внимания», снятый по мотивам реальных событий — расследования журналистами газеты Boston Globe случаев педофилии в католической церкви, после которого были и реальные сроки, и обсуждение на уровне нации. Почему у нас такого не происходит?

— Знаете, в моей практике тоже были случаи, когда «герои» наших расследований отправились в места не столько отдаленные. Но делать расследования — очень тяжелая, кропотливая и часто неблагодарная работа, под эту задачу годами подбирается команда, члены которой понимают друг друга с полуслова. Эту команду не трогают, не разрушают, в ней годами работают операторы, монтажеры, режиссеры, редакторы, корреспонденты, вплоть до помощника ассистента режиссера. Целый творческий коллектив, который действует как единое целое, по сути дела — оперативная группа. И никто ей не мешает, дано задание — они проводят расследование, а на выходе получится потрясающий материал.

Правда, этот материал надо еще раскручивать, показывать, рекламировать. Ведь он может и незаметно пройти, и его никто не увидит, как бы классно ни была сделана работа.

— Ваш фильм о шпионском камне может быть примером такой раскрученной работы? Ведь его обсуждали, кажется, все, правда, и критиковали тоже если не все, то большинство — в общем, заметили.

— Заметили, а в итоге я оказался прав, и Марат Гельман извинился за свое недоверие — но один за всех. Мне, конечно, и не нужны были эти извинения, просто было неприятно смотреть на коллег по цеху, которые — исходя из каких-то соображений — злорадствовали и плевались. Я-то знал, что был прав.

— Вам не кажется, что расследовательская журналистика сейчас находится в загоне?

— Это же тяжелая работа. Многие хотят придти на телевидение и сразу стать заблистать яркой звездой. А расследовательская журналистка — труд, который не всегда виден, не все готовы им заниматься.

— В рамках «Специального корреспондента» вы не собираетесь разбираться с актуальными событиями, которые сейчас на слуху? Например, с тем, что происходит в 57-й московской школе? Ведь она перекликается с вашим циклом «Дети», который вы делали больше десяти лет назад.

— А это вечная тема — педофилы, уроды, извращенцы. Если будет такое задание, то сделаю, конечно. Сейчас у меня в работе «черные риелторы», еще несколько тем, которые мне интересны. А с этой мерзостью надо бороться более жесткими законами.

— Но они у нас и так вроде бы достаточно жесткие.

— Да нет, законы в России надо ужесточать, у нас очень либеральные законы — во всяком случае, за преступления против женщин. Да, законы по поводу бизнеса нуждаются либерализации, но педофил должен знать, что за его преступление его ждет химическая кастрация. Преступления против личности должны караться очень строго.

comments powered by HyperComments