Лечение болезней мозга и восстановление после инсульта — лишь первая глава истории нейроинтерфейсов, уверен Илон Маск. Neuralink нужно поторопиться: хорошо бы создать интерфейс мозг-компьютер до появления всесильного машинного интеллекта. Только так человечество сможет воспользоваться новыми суперспособностями.

Cover

Основатель Tesla, SpaceX и Neuralink Илон Маск побеседовал с профессором MIT Лексом Фридманом, и в этом подкасте Илон предстает совсем иным, нежели в своих твитах и публичных выступлениях: спокойным, рассудительным и даже безэмоциональным. Во второй части беседы Фридман припомнил, что один из комментаторов назвал разговор «первой беседой двух андроидов без человеческого надзора». Главной темой нынешнего получасового диалога стало будущее искусственного интеллекта, человечества и роль в этом нейроинтерфейса. Хайтек+ приводит главное.

Чтобы опередить человека, ИИ понадобится самосознание, уверен Маск. Это серьезный барьер, но он преодолим. «Если вы определенным образом повреждаете мозг, вы вредите и осознанности, так что, на мой взгляд, осознание — физический феномен… и цифровой мозг вполне может симулировать то, что мы считаем осознанностью, так хорошо, что вы не почувствуете разницы». И со временем ИИ пройдет любой «тест Тьюринга», будучи быстрее и умнее человека.

Как быть с ИИ: ограничить, сбежать, сотрудничать

Ввиду этого прогноза Фридман предложил Маску подумать, как можно обуздать такой ИИ. Он дал три варианта на выбор. Первый: требовать создания исключительно безопасных алгоритмов и искать некое решение в области кода или политики. Второй: скорее стать межпланетарным видом, основав колонию на Марсе. Третий: слиться с ИИ и оседлать волну этих стремительных изменений.

Илон, известный своими опасениями насчет ИИ, сосредоточился на первом. Он уверен, что безопасностью алгоритмов должно заниматься отдельное правительственное агентство — подобное FDA, которое лицензирует лекарства и убирает с полок магазинов опасную еду, или FAA для авиации. «Это логичный путь, когда речь идет о возможной опасности для общества… Проблема в том, что правительство действует медленно, обычно лишь тогда, когда нечто ужасное уже произошло и в ответ на общественный резонанс». Илон напомнил об автомобильных ремнях безопасности, которые, несмотря на очевидную пользу, стали обязательным элементом машины через пару десятков лет после изобретения: «Думаю, из-за этого погибли сотни тысяч людей».

Далее Макс к Фридман перешли к обсуждению возможностей нейроинтерфейса Neuralink. Илон уверен, что только так — напрямую проникнув в мозг — мы сможем хорошо понять его устройство и то, как он работает.

Нынешние методы, включая фМРТ, Маск сравнил с тем, как если бы мы пытались понять, что происходит в цеху завода, приложив стетоскоп снаружи к его стене. Наши знания о работе мозга чрезвычайно ограничены. Нейроинтерфейс — это как найти дверь и войти в здание. «Вы можете возбуждать конкретные нейроны и следить за тем, что меняется, как мозг на это реагирует», — подчеркнул Илон. И такие опыты очень важно проводить на людях, потому что только человек может рассказать о своих ощущениях. Neuralink планирует вживить первые нейроинтерфейсы людям уже в следующем году.

В ожидании сингулярности

Фридман предложил подумать о более далекой перспективе: когда мы поймем, как мозг работает, где будет найдена точка соприкосновения с разумными машинами, каким будет протокол этого взаимодействия и выгоды от его использования?

Илон уверен, что подстраиваться будут машины — они гораздо пластичнее и легче модифицируются. И Маск подчеркивает, что человечество обязано воспользоваться этим шансом: «Важно, чтобы Neuralink решила эту проблему [интерфейса] пораньше, потому что вещи станут чрезвычайно неопределенными в момент, когда у нас появится цифровой суперинтеллект и мы пройдем сингулярность».

А с помощью нейроинтерфейса человек может получить доступ ко всей мощи ИИ и обрести эти суперспособности сам, считает Илон: «Вы не можете быть умнее суперкомпьютера, а раз не можешь победить — присоединись… Подавляющая часть нашей разумности станет цифровой… Это та же разница, как сейчас между корой головного мозга и периферийной нервной системой, у которой нет ни сознания, ни понимания того, какого черта творит мозг… Она просто устает, голодает, сердится и приказывает мозгу с этим справится». Значительная часть усилий направлена на секс, а это довольно «жалкое действо», указал многодетный отец Маск.

Так что лечение многих болезней мозга, например, аутизма и шизофрении, а также восстановление после травм спинного мозга, которые сейчас могут привести к параличу, — это лишь первый этап для Neuralink. Но именно выживание человечества после появления сильного ИИ Илон называет главным благом, которое принесет Neuralink. Не факт, что компания создаст достаточно продвинутый интерфейс для такой связи, но «шанс на это ненулевой».

Он подчеркнул, что сейчас не знает, будет ли сингулярность — точка быстрых и необратимых технологических изменений — добром или злом для человечества. Но уверен, что это будет началом эпохи нестабильности, и нейроинтерфейс — возможность взять ситуацию под контроль и использовать.

Похожей точки зрения на будущее сосуществование людей и машин придерживается директор лаборатории Media Lab в MIT Дзеити Ито. Он считает, что человек должен отказаться от роли надсмотрщика за ИИ и работать над созданием системы, в которой машины дополняют людей.

Сейчас читают

Архивы