Он сидел на совещании.
На каком? Не могу ответить, поскольку Он сам не очень точно понимал и, соответственно, тем более не мог этого понять и я. Ведь если реальное историческое лицо не осознаёт — что Оно делает, то реконструктору, ставщему себя на место персонажа, остается лишь «погрузиться в атмосферу» и плыть по течению, вовсе не ведая, куда его оным течением принесёт.Стрелков

Итак, о чем совещаются все эти смутно узнаваемые люди, Он не знал (да и знать не хотел). Ему было вполне достаточно знания, что совещание длилось уже час  и должно было закончиться ровно через час, строго по регламенту — поскольку в пол-третьего у него должен был быть обед, а потом — бассейн. И далее — по расписанию.

Время от времени, когда очередной выступающий по бумажке (подсунутой накануне референтами), более или менее связно и не спотыкаясь (и постоянно поглядывая на часы, чтобы не выбиться из регламента) зачитывал своё выступление, Он делал вид, что заинтересованно смотрит на докладчика и, по старинной, приобретенной еще в «Конторе» традиции, автоматически заученно бубунит: «Есть вопросы к докладчику? (три секунды ожидания) Нет вопросов? Переходим к следующему выступлению!»

Вопросов не было никогда. Уже очень давно — лет 10-12, с тех самых пор, как указанные совещания окончательно превратились в священный (и очень скучный) ритуал по закреплению решений, принятых накоротке в сауне, бассейне или в хоккейной раздевалке. И даже тот печальный факт, что указанные важнейшие для принятия государственных решений места посещались Им всё реже и реже, никакого влияния на ритуал не оказывали. Референты тоже были все старые, проверенные и могли за 10-15 минут, пользуясь прежними шаблонами и заготовками, «слабать» на персональном компе для непритязательного начальства практически любой текст по любому вопросу. Чтобы потом пару недель пробегать по другим ведомствам для получения на обороте закорючек начальников «смежников».

Впрочем, это я отвлекся. Настолько, что Он это интуитивно почувствовал, навел на меня равнодушный взгляд и ненастойчиво-мимолетно попытался припомнить — где Он мог видеть это лицо среди россыпи мелкой «челяди на подхвате», более или менее невнимательно  внимающей бубнящим докладчикам, сидя на «галерке»,  — в рядах расставленных кресел за пределами руководящего стола и вне зоны прицела камер и софитов телевизионной обслуги.

Но, по моему счастию, как раз тут губернатор (известный в узких кругах под кличкой «Тульский Пряник»), забубнил свой доклад и аудитория несколько ожила. «Пряник», пользовавшийся (за свою непроходимую врожденную верность) особым благоволением Самого, вплоть до подозрений в «преемственности», был известен тем, что путал страницы. Как-то раз он случайно пропустил одну из них и, ничего не заметив, бодро дочитал доклад до конца, но потом спохватился и столь же бодро прочитал «выпавший» листок. Поэтому «старые опытные бойцы» — любители «перемыть кости» сотоварищам по «каторжному труду на галерах» — слушали его довольно внимательно, жадно ловя многочисленные лингвистические «ляпы», выдаваемые «Пряником» при прочтении незнакомых слов как иностранного, так и отечественного происхождения.  Аудитория даже немного оживилась и задвигалась.

Однако Он, автоматически-благосклонно улыбающийся правой половиной слегка перекошенного рта, «Пряника» не слушал ровно также, как и всех остальных. Хотя бы потому, что проект резолюции, которую надлежало зачитать секретарю и единодушно поддержать, лежал у Него на столе по левую руку. Само-собой, не читанный и даже не раскрытый. Но уже согласованный, подписанный, заверенный, размноженный и даже, местами, уже отправленный в министерства и ведомства для подготовки внутриведомственных инструкций на его основании.

Его же занимала всё та же мысль, уже многие-многие годы не дававшая покоя во время каждого подобного заседания. Она мгновенно приходила всегда, едва он садился в своё кресло за этот стол. И также мгновенно исчезала, стоило Ему из-за стола подняться. Обдумывая ее часами, Он изнурял свои мозги до такой степени, что иной раз (когда совещания проходили особенно долго), вставал из кресла совершенно измотанный. Капельки пота выступали на лице, морщины (жадно ловимые разверзнутыми пастями видео-камер) бороздили гладкий лоб… Со стороны казалось, что Он внимательно слушает докладчиков и обдумывает и оценивает каждую фразу… Но Он напряженно размышлял совсем о другом и мысль эта глодала Его на этот раз уже час и должна была глодать весь час следующий: «ИЗ ЧЕГО-ЖЕ ОН СДЕЛАН?».

На столе перед Ним стоял чернильный прибор. Пл всей видимости — из зеленого малахита. С золочеными гнездами для ручек и таким же декоративным украшением в виде двуглавого орла. И каждый раз, уперевшись взглядом в данного орла, Он начинал интенсивно размышлять.

«Неужто и впрямь из золота? Нет, вряд ли… Не стали бы тратиться. Позолота, наверное. А, может, и был из золота, по статусу, — почему нет? Но тогда,  наверняка, давно заменили — настоящего украли, а сюда воткнули золоченую копию… воры ведь кругом. А, может, он вообще из пластмассы с напылением? Нет, не похоже. Потрогать бы… но нельзя — камеры ловят любое Его движение и если Он начнет во время доклада «Озабоченного Армяшки» теребить чернильный прибор, сидящие напротив Бог знает что подумают. До инсультов включительно… Надо терпеть. Спросить бы кого… Да ведь опять забуду, как только кончится эта бодяга… Каждый раз клятвенно обещаю Себе, что спрошу после совещания — и каждый раз забываю. Наваждение какое-то! Даже во сне Мне этот орел снится во время совещаний. А просыпаюсь утром — и опять из головы вон… Вот также на совещаниях в «Конторе», помню, нащупал как-то под поверхностью стола какую-то выпуклость на месте, где обычно сидел… то ли там сучок какой не до конца зашлифованный выступал, то ли кто-то прилепил «жучка» на шпаклевке… мучился много лет, а заглянуть — так ни разу и не получилось. Теперь орёл вот этот… Отдохнуть бы Мне, по миру поездить, посмотреть на Белый Свет. Но нельзя. Никак нельзя. … Вот под крылышко хотя-бы  орлу-бы заглянуть — может, там позолоту не так тщательно нанесли. (Наклонил голову, опустив подбородок на грудь). Нет! Не видно. Впрочем,  уж сколько раз пробовал… даже ниже не получается: как ни наклоняйся вперед с видом «заинтересованности» при словах очередного докладчика — все равно не углядеть. Положить бы голову на бок прямо на стол — тогда точно увидел бы. Но нельзя — тут же в интернете напишут «совсем плох стал, голову на стол роняет..» Эти журналюги — все как один — скоты. В глаза льстят, а за спиной статейки гадостные в сеть выкладывают. Ну, а ты что пялишься? (Это Он опять на меня посмотрел — в заднем ряду «галерки»). И этого Я тоже который раз вижу. Уставился, как будто хочет, чтобы Я его заметил. И тоже который год собираюсь узнать — откуда этот наглец здесь сидит. По морде — вроде тоже наш, «конторский», но глаза какие-то неправильные. Без пустоты и поволоки. Смотрит — как сверлит. Как будто знает, с.ука, о чем Я на самом деле думаю…»

http://strelkov-i-i.livejournal.com/26952.html

популярный интернет

comments powered by HyperComments
Популярное Видео