В юности очень увлекался историей эпохи наполеоновских войн и самой фигурой Бонапарта. Замечательная такая монография в то время была Манфреда — «Наполеон Бонапарт». Живая, интересная и проникнутая духом восхищения перед императором Франции. Увлечение бонапартизмом давным-давно миновало.Стрелков Отдавая должное полководческому таланту и иным выдающимся качествам Наполеона, я с глубоким скепсисом оцениваю его личность, поскольку, по зрелому размышлению, убежден: он являлся рабом собственного гипертрофированного тщеславия (для православных ясно, что был одержим бесом указанного порока). Результаты его деяний рассеялись как дым, а пустая слава не может заслонить собой сотен тысяч (если не миллионов) жертв совершенно ненужных для Франции войн, которые вел Наполеон Бонапарт.

Но к чему я веду? А к тому, что приходу к власти Наполеона предшествовал период правления так называемой директории, с 1793-го по 1799 год управлявшей Первой республикой. Костяк ее в основном составляли совершенно аморальные и беспринципные личности, наслаждавшиеся властью и использовавшие ее исключительно для собственного обогащения и удовлетворения пороков. Так вот, власти директории, состоявшей из жирондистов, угрожали справа роялисты, слева — якобинцы.

То есть сторонники реставрации монархии и сторонники возвращения на революционный путь развития. У обоих флангов имелись собственные проекты и четкие представления об образе того государства, которое они хотели бы восстановить/построить. И, что немаловажно, у обеих сил были свои искренние герои (готовые пойти на смерть за идею и реально на нее пошедшие), талантливые публицисты, а также массовая поддержка. У директории ничего подобного не было. Зато у них были власть и деньги. Поэтому, продолжая бессовестно эксплуатировать республиканскую левую риторику (помните ведь про «свободу, равенство, братство»?), а на индивидуальном уровне вернувшись к обычаям самого развращенного в Европе королевского двора, они балансировали между крайними силами, поочередно нанося им удары (в том числе в виде массовых репрессий, которые тогда символизировала гильотина). Такая политика называлась политикой качелей — удар по противникам справа сменялся ударом по противникам слева. Надо сказать, что данная политика была вполне успешной: шесть лет продержаться у власти в условиях тяжелейшей внешней войны почти со всей остальной Европой, в условиях гражданской войны (Вандея) и постоянных мятежей было ой как непросто. И финал у директории оказался достаточно благостный: Наполеон Бонапарт большинство бывших директоров и их присных просто отправил в ссылку (как Тальена и Барраса), а некоторых инкорпорировал в собственную властную систему. По революционным временам налицо была выдающаяся мягкость.

У нас ситуация формально очень похожая. Разница, однако, весьма заметна: у нас тоже все в стране ждали Наполеона. Но директория всех перехитрила — вместо настоящего Бонапарта поставила… э-э-э… ну, вы понимаете… И 16 лет продавала его народу в качестве Наполеона. Экономическая конъюнктура была исключительно благоприятной, а внешняя среда позволяла директорам наслаждаться жизнью без каких-либо проблем.

В такой ситуации директоры не только сами разленились, но и развратили напрочь весь государственный аппарат до полной недееспособности. Но времена изменились. Суррогат Бонапарта, прекрасно себя показывавший в тепличных условиях, на жестком ветру перемен выглядит не очень. Поэтому, сами того не зная (историю у нас вожди знают плохо — им некогда ей заниматься — надо наслаждаться жизнью), небожители копируют ту саму политику качелей, которую их идейные предшественники проводили двести лет назад. Качели действуют: удары наносятся и по тем сотоварищам, которые череcчур либерал-радикальны (то есть сами беспардонно лезут к кормушке при помощи вашингтонского обкома), и по сумасшедшим идеалистам из числа патриотов, которым страна и народ почему-то дороже собственного комфорта и благополучия.

Цель элементарна: балансируя между непримиримыми противниками, как можно дольше оставаться у власти, при ресурсах и использовать их себе во благо. Причем виртуально наделяя собственного Наполеона качествами, присущими настоящему. Итог неизбежен. Все рухнет. И если часть директоров окажется достаточно умна, чтобы загодя подыскать и продвинуть вместо Барраса и Тальена кого-нибудь, отвечающего новым реалиям, то страна имеет шанс выйти из предстоящей смуты с минимальными потерями и возобновить поступательное развитие без жестких потрясений. Нет? Ну, не хочется даже обсуждать такое будущее. Ясно только одно: виртуальные суррогаты больше не пройдут. Вскоре настанет время реальных дел и реальных людей.

comments powered by HyperComments