В личке меня попросили рассказать еще раз (я уже писал на своих прежних форумах) о моей мимолетной встрече с мистером А. Нездоровым, имевшей место в июне 1992 года на позициях в районе н.п. Кошница, где я тогда служил во 2-м взводе Черноморского казачьего войска ПМР.

СтрелковУказанная встреча, наряду с информацией от многочисленных общих знакомых, навсегда сформировала моё мнение об этом, безусловно, очень талантливом журналисте и крайне неприглядном «человечишке» (по классификации Ю. Фучика из «Репортажа с петлёй на шее»).

Позиции нашего взвода размещались в начале 20-х чисел июня 1992 года примерно в середине общей позиции сборных подразделений, прикрывавших дорогу Тирасполь-Григориополь-Дубоссары со стороны занимаемого молдавскими подразделениями «Кошницкого плацдарма» (Кошница расположена в излучине Днестра на левом его берегу). Вместо нормальных окопов армейской инженерной машиной была вырыта длиннющая (несколько сот метров, наверное) траншея. Я бы даже сказал — ров — поскольку его глубина была не менее 2 метров, сам ров был абсолютно прямой на всем протяжении, а стенки — без малейшего наклона. В результате, запрыгнув в него при обстреле, вылезти было уже затруднительно, а вести огонь — вообще невозможно. Кое-где трудолюбивые бойцы отрыли «лисьи норы», оборудовали позиции для стрельбы и подрыли стенки, чтобы можно было выходить изо рва без особых усилий. Но поскольку значительная часть «казаков» брать лопату в руки не хотела категорически, ров мог служить лишь укрытием от нечастых обстрелов, а в качестве фортификационного сооружения был скорее «ловушкой» для обороняющихся, чем препятствием для противника, пожелай тот атаковать . Позже мы (группа добровольцев из России) вручную отрыли себе нормальные стрелковые ячейки и соединили их настоящей траншеей.

До начала боев в Бендерах на позициях днем обычно было полное затишье — перестреливались в основном по ночам. А днем казаки и местные добровольцы свободно разгуливали между рвом и дорогой (поскольку от далеких позиций «румын» их маскировала придорожная посадка), загорали и в немалых количествах потребляли местное красное домашнее вино. Пили, конечно, не все. Но наш взвод был на 90% из местных, у многих было «бурное прошлое» (о чем свидетельствовали разнообразные «наколки») и трезвость отнюдь не являлась нормой.

Вот как-то днем по позициям разлетелась новость: «приехал Невзоров!» Он тогда был бурно популярен среди патриотов. Естественно, поскольку командования как такового не было (я его не заметил за все 10 дней пребывания на позиции), народ начал стягиваться к месту прибытия «высокого гостя». Подтянулся и я. Невзоров сидел с видом, с каким, наверное, капитан Кук восседал среди диких туземцев — надменность была у него на лице прямо написана. Общался он с окружающими также — цедил слова так, словно делал каждой фразой высочайшее одолжение собеседникам. Вокруг него расположились 4 охранника в серой форме, в касках, в бронежилетах (у нас на позициях не было ни одного «броника») и с автоматами. Вокруг стояла толпа в полтора-два десятка человек и «глазела на заезжее диво». К нашему кружку подтянулась группа кубанских казаков с соседней (правофланговой по отношению к нам) позиции. Человек 8-10. Один из них, в камуфляже и фуражке, радостно потянулся поручкаться с «великим» со словами: «Саша! Как я рад! Я тебя в первый раз вижу!»

«Светоч» руки ему не протянул, повернул голову и с нескрываемым и непередаваемым презрением отчеканил: «Ты серый, как штаны пожарника! Я уже не первый раз здесь!» Казаки сначала опешили, а потом молча развернулись и ушли. Минут пять Невзоров еще посидел, но скоро со стороны противника раздалось несколько выстрелов. Пули засвистели высоко над головами. Александр Глебович немедленно беспокойно поднялся и заявил, что ему пора ехать. Охранники натренированно взяли его «в коробочку» и сопроводили к автомашине. После чего Александр Глебович отбыли-с.

Больше я Невзорова не видел ни разу в жизни. И никакого желания вновь увидеться с ним не испытываю.

comments powered by HyperComments
Популярное Видео