Ведущий телепрограммы «Агитпроп», выходящей на канале «Россия-24», и автор ярких документальных фильмов Константин Семин известен как сторонник идей социальной справедливости. Он всегда на передовой в информационной «борьбе за это». Точек зрения много, а правда — одна, убежден собеседник «Культуры».

Конcтантин Сёминкультура: Вы написали в интернете, что «Агитпроп» уходит на каникулы. Неужели закрываетесь?
Семин: Нет, просто взяли паузу на время выборов. Надеюсь, после завершения думской кампании вернемся к работе. Но присутствие в Cети и сейчас сохраняется: продолжаем выпуск «Агитблога» — это «домашняя» версия телепрограммы. Планируем и проект с историком Евгением Спицыным — предварительное название «Последний звонок», он посвящен ситуации в российском образовании…

культура: Назовете тех, кто его планомерно разрушал?
Семин: Да, это будет документальный цикл, охватывающий период от начала 90-х до наших дней. Однако информацию о проекте пока дозируем. Понимаем, что идея вряд ли всем придется по вкусу, поэтому не хотим провоцировать противодействие. Главная трудность в том, что необходимы аудиовизуальные подтверждения фактов и явлений, о которых мы собираемся рассказать. Получить их можно от родителей, учеников, педагогов — тех, кто рискнет с нами связаться. Для того чтобы это можно было сделать в анонимном режиме, отправив нам видео или другие свидетельства, мы сейчас заканчиваем работу над сетевой платформой. В дальнейшем мечтаем о более масштабном проекте, который бы объединил людей, исповедующих одинаковые ценности.

культура: У Вас большой репортерский опыт, но ближе, наверное, именно пропаганда, а не так называемая объективная журналистика, где все эти «с одной стороны, с другой стороны»?
Семин: Существенной разницы не ощущаю. У меня была программа «Вести +», выходила в ночном эфире. Чуть более информационная по верстке, нежели «Агитпроп», но вектор, эмоциональная окрашенность были такими же. Нельзя сказать, что я прямо раз — и что-то новое изобрел. А вот название «Агитпроп» — интересное. Нас регулярно клеймили, в морду тыкали за слово «пропаганда». Я же не вижу в нем ничего дурного…

культура: А какая сверхзадача? Что-то улучшается в жизни после выпуска программы или все тонет в потоке новостей?
Семин: Я бы соврал, если сказал: да, мой голос услышан, я на что-то повлиял. Прекрасно осознаю ограниченность своих возможностей, аудитория у меня не самая большая. Но если считаю, что молчать о каких-то вещах нельзя, и если могу хоть комариным писком вмешаться в ситуацию, то я буду это делать. Верю в силу слова. И часто вспоминаю строки советского поэта: «Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести…» Мне их с детства повторяла мать. Жизнь показала, что это абсолютная истина. Сегодня информация правит обществом, человеческой мыслью, она мощнее, чем власть денег и оружия. Вы же знаете: идея становится материальной силой, когда она овладевает массами.

культура: Вот оно что — выходит, не случайно Вы назначили интервью в кафе у памятника Марксу! Я как раз хотела спросить о Вашем фильме «Планета Вавилон. Хроники Великой рецессии», где показывается бесчеловечность капитализма с его культом наживы, эксплуатацией, кризисами. Есть ли альтернатива этому строю?
Семин: Трудно советовать человечеству… Но радужными прогнозами поделиться, к сожалению, не могу. Экономический кризис усугубляется. Он вызывает серьезные противоречия. Неспроста я каждую программу заканчиваю пожеланием: «Мир вашему дому». Все говорит о том, что человечество не извлекает уроков из прошлого и постоянно наступает на одни грабли. Выросло уже несколько поколений, не знающих, что такое война, и есть множество желающих стравить народы в междоусобной бойне. Увы, я пока не вижу сил, которые могли бы этому сопротивляться.

культура: Вы известны как сторонник «левых идей», Красного проекта, социализма…
Семин: Понимаю, что во многом рассуждения о восстановлении Советского Союза утопичны: сегодня для этого нет ни предпосылок, ни реальных механизмов. Однако в перспективе такой путь для человечества неизбежен. Часто вспоминаю слова непопулярной ныне Розы Люксембург, которую, если кто забыл, забили прикладами немецкие штурмовики-нацисты. Она говорила: у человечества есть два пути — варварство и социализм. А мы размашисто идем по первому. И, возможно, пока не наедимся варварства, взаимного уничтожения и ограбления, не почувствуем необходимости в альтернативном развитии. Но если не хотим сгореть в адском пламени, превратиться в радиоактивный пепел, мы вернемся к социализму.

Нам представляли СССР как некий искусственный проект, придуманный безумными большевиками, нанятыми немецким генштабом. Неправда. Советский Союз появился исключительно потому, что Россию утопили в крови. На фронтах Первой мировой погибли миллионы людей. Эти страшные жертвы, принесенные на алтарь экономического кризиса начала ХХ века, закономерным продолжением которого стала война, эти жуткие, выпущенные наружу кишки, описанные Ремарком, Хемингуэем и многими другими, — вот кто был главным агитатором, а не большевики. Надо помнить о тех уроках. В истории все повторяется. Сейчас в мире снова экономический кризис — и снова пахнет порохом. Нужно, чтобы люди прозрели до того, как развернется бойня.

культура: Но если завтра война — мы готовы?
Семин: Не хочется войны никому. Не дай Бог. Мы не желаем смерти и страданий ни сытой Европе, ни такой же сытой Америке. Хотя в эти минуты, пока мы говорим, обстреливают Дебальцево, в очередной раз стирают с лица земли. Возможно, мои миротворческие интонации в Донбассе не поймут. Но повторю: войны не хотелось бы. И тем более нет желания быть втянутым в схватку за чужие интересы, когда кровью простых и бедных людей будет прикрываться чья-то корысть, жадность, стремление к наживе под красивыми лозунгами.

культура: В фильме «Биохимия предательства» Вы исследуете психологию власовцев. Что это за тип личности? Много ли таких в современной России?
Семин: Некоторые не прочь бы реабилитировать Власова. Чтобы общество примирилось с возможностью различных оценок, взглядов. Нам говорят, что на любое явление можно посмотреть с разных сторон. Можно так, а можно эдак. Но я надеюсь, что народная память о войне и 27 миллионах жизней, которыми оплачена Великая Победа, не позволит реабилитировать предательство.

культура: А как быть с теми, кто в 90-е сдавал страну Западу. Их, пожалуй, тоже нельзя прощать…
Семин: Конечно, нельзя. Но проблема в том, что элита не может просеять сама себя. А с 90-х она мало изменилась. Просеять способен народ, который сформулирует новые задачи, выдвинет новых лидеров. Можно ли это сделать бескровно, гуманитарными какими-то примочками, подорожниками и «целебными заговорами»? Сложный вопрос. Никому не хочется хаоса и революций. Однако история не знает примеров, когда элита по-доброму расставалась со своей собственностью и завоеваниями. Даже ужаснувшись открывающимся перспективам, грозящим ей уничтожением. Но надежда все равно сохраняется. Потому что, сравнивая день сегодняшний с другими периодами — русскими революциями, французской, — мы видим одно отличие. Вся сегодняшняя элита по происхождению остается советской. Все эти «переквалифицировавшиеся фарцовщики» окончили советскую школу. Может быть, хоть что-то в их сознании сохранилось. И это позволяет рассчитывать на пробуждение хотя бы части элиты. И она начнет столь необходимый стране процесс, который я называю ресоветизацией.

культура: Для построения новой России нужны, наверное, и люди особого типа — жертвенные павки корчагины, но с верой в Бога?
Семин: Даже если Павка Корчагин не верит в Бога, это не делает его менее Павкой Корчагиным. Я думаю, что Бог не теряет веру даже в Павку-атеиста.

культура: То есть, на Ваш взгляд, необязательно реанимировать триаду «православие, самодержавие, народность»?
Семин: Часто это является реакцией той самой элиты на возникающее в народе брожение. Общество требует справедливости, что подразумевает отъем «лакомых кусков» у того, кто их уже успел схватить и частично переварить. И тут элиты выкидывают козырь. Им может быть названная вами триада. Нельзя отбирать православные заводы, православные особняки, православные рудники. Что же получается: если капиталист крестится, он имеет право грабить своих рабочих? При этом я считаю, что у христианства, ислама, других основных религий и у марксизма с социализмом неразрешимых противоречий нет. И то, и другое, и третье категорически неудобно сегодняшнему глобальному миропорядку, нацеленному на расчеловечивание. Ислам, христианство, марксизм защищают личность, направляя ее на добрые дела, к высоким идеалам. Такой индивидуум немыслим в мире потребительства, где все рассчитывается на деньги, где человек является товаром, вещью. Сама история толкает христианство и социализм навстречу друг к другу. Современная ситуация заставляет верующих внимательнее относиться к постулатам марксизма, а марксизм — уважительнее к чувствам верующих.

культура: Вы родом из Екатеринбурга, где расстреляли царскую семью. Как относитесь к кровавой странице нашей истории?
Семин: Сочувствую погибшим, невозможно не разделять этого горя. Но нужно понимать, что убийство в доме Ипатьева было частью трагедии гораздо большей, охватившей всю страну. Миллионы простых людей сгинули из-за слабости и безволия политических деятелей, одним из которых был Николай II. И гибли они тоже в зловещих обстоятельствах. Мы и об этих людях забывать не должны. Героизация и возвеличивание царя, позволившего стране рухнуть в кровавую пропасть, на мой взгляд, не очень уместны. И я, оставаясь христианином и православным, с официальной позицией Церкви в данном случае не согласен. Считаю, что имею на это право.

культура: Сейчас все ищут национальную идею, образ будущего. У вас есть для него какой-нибудь «зажигательный» слоган?
Семин: «Другой мир возможен». Необходимо, извините за пафос, вернуть человека человеку. Такой запрос в нас по-прежнему существует. И не надо ждать, что придет кто-то и все свершит. Человеком себя ты можешь сделать только сам.

comments powered by HyperComments
Андрей Фурсов: мир будущего