Ургант показал как бы смешной коллаж портретов будущих классиков поэзии XXI века (как бы висящих в школьном классе 50 лет спустя) — там висят, стилизованные под Пушкина и Гоголя — Моргенштерн, Джиган, ещё кто-то — рэперы, короче.

Ну, типа, смешно и, типа, «смотрите, как мы пали, как всё вокруг бездуховно», но.

В России (или вокруг России) сегодня живут и пишут (на русском языке): Олег Чухонцев, Юрий Кублановский, Юнна Мориц, Геннадий Русаков, Олеся Николаева, Ирина Евса.

Крупнейшие поэты современности.

Но так как про них говорить скушшшно, и показывать их портреты Ургант не станет — мы так и будем вздыхать: ох, какая бездуховность.

Это очень удобная позиция. Никого не просвещать, самим стихов не читать, а только сетовать на падение нравов — тем самым падение нравов утверждая (во всю мощь рейтинга «Вечера с Иваном Ургантом»).

И здесь давайте вспомним, что делала советская власть? А вот что.

Она просто не показывала людям «джигана» и «моргенштерна» (они и тогда были, так или иначе), а показывала Вознесенского, Рождественского, Юлию Друнину, Беллу Ахмадулину, Глеба Горбовского и Рубцова.

То есть, задавала уровень.

А сейчас мы уровня не задаём, не показываем никого из мной упомянутых, этим уровнем не интересуемся вообще — но только восклицаем: ах, какой ужас, ох, какой ужас — Моргенштерн.

Он не ужас. Он пришёл на пустое место, оставленное государством и культурой.

Что у нас является нынче «государственной культурой»? Правильно: песни Киркорова в Кремлевском дворце, Моргенштерн в Лужниках и в Альфа-банке, и Хой в виде памятника.

Ну и чего мы хотим.

Наше государство упрямо, уверенно, последовательно не читает стихов, не знает поэтов, не думает об этом.

Но, между прочим, мы, народ, говорим на языке, который в самом прямом смысле придумали, создали русские поэты — дедушка Крылов, Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Блок, Есенин, Симонов, Твардовский.

Здесь — в этих именах — лежит система нашей морали, наших ценностей, код нашего будущего, кладези нашего прошлого.

Народ, забывший свою поэзию, свою песню — перестаёт быть народом. Он умирает.

Знаете, например, почему мы победили в самой страшной мировой войне? Второй Мировой?

Потому что у нас были «Тёмная ночь» и «Эх, дороги», «Жди меня, и я вернусь» и «Василий Теркин». А у фашистов не было. У них были марши и агитки. А у нас была гениальная лирика и поэтический эпос о русском солдате.

И мы выиграли.

А теперь попробуйте вообразить себе победу с тем, что у нас является «государственной культурой»? Не можете? И я не могу.

Но это не означает, что у нас другой культуры нет. Она есть.

Просто она плюнута. Она никогда не сможет конкурировать с этим вот, что сыплется на нас отовсюду.

Культура не приживётся сама по себе. Её — навязывают.

Сейчас читают

Поддержать проект
Архивы