Президент Франции Эммануэль Макрон призвал страны Евросоюза объединиться и вместе противостоять влиянию России, Китая и США. «Роскошь бездействия», как он выразился, европейцы не могут сегодня себе позволить.

В преддверие выборов в Европарламент, пишет «Deutsche Welle», которые должны пройти в ближайшее воскресенье, лидер Пятой Республики дал интервью сорока региональным французским изданиям, где обозначил «экзистенциальные угрозы Евросоюзу».

«Либо мы решим разделиться и станем площадкой, на которой китайцы, россияне и американцы смогут оказывать влияние и вести свою игру, либо мы решим восстановить контроль и быть суверенными» — заявил Макрон

По его словам, россияне и американцы «никогда еще так навязчиво» не финансировали партии правого толка. И предстоящие выборы он считает важнейшими с 1979 года (это были первыми в истории европейскими выборами) для выработки «основополагающей европейской конвенции».

В частности, Макрон предлагает главам государств, новым представителям исполнительной и законодательной власти вместе с гражданами разработать европейскую стратегию на ближайшие пять лет. Президент Франции также затронул тему франко-германских отношений, испытывавших некоторую нервозность в последнее время. Отметив, что те снова выровнялись. И продуктивная совместная работа с канцлером Германии Ангелой Меркель строится на взаимоуважении.

Насколько президент Франции был в данном случае искренним — сложно сказать. Но то, что он предпочитает не выносить сор из общей «европейской избы», это точно.

При этом обращает внимание, что в своем объединительном «спиче» французский лидер фактически репродуцировал предложение Меркель, сделанное ею в большом интервью британским СМИ, которое она дала на прошлой неделе. Там Меркель тоже призывает Европу к единству ради противостояния вызовам, которые ставят ей три державы-конкуренты — Китай, Россия и США.

Правда, немецкий канцлер и раньше говорила о том, что Европе необходимо взять свою судьбу в руки. Однако означает ли нынешнее единство мнений Парижа и Берлина укрепление их общей позиции против Вашингтона? Потому что упоминание Китая и России в этой тройке, скорее, дань традиции. Так сказать- часть «обязательной программы». Антироссийская истерия уже давно тренд на Западе. И нет ничего нового в том, что они, как сами говорят, постоянно нуждаются в «сдерживании агрессивной России».

Китай с почти полуторамиллиардным населением, который имеет все шансы стать в скором времени первой экономикой мира тоже вызывает у европейцев смешенные чувства. И не всегда положительного свойства. Но то, что Соединенные Штаты вдруг оказались во «вражеском лагере» для Меркель и Макрона — это в определённом смысле ломает сложившиеся стереотипы международной политики…

Комментарий для Свободной Прессы предоставил старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, эксперт по Франции Евгений Осипов

Евгений Осипов: — Что касается совпадений взглядов Меркель и Макрона, то в данном случае это, скорее, случайность. Поскольку внутри франко-германского тандема сейчас очень серьёзные противоречия, которые касаются и макроэкономических вещей, вроде стратегии экономического развития отдельных стран, и ЕС в целом. И таких более частных: должен ли, например, Страсбург оставаться «штаб-квартирой» Европейского парламента? Германия предлагает, чтобы Европарламент заседал только в Брюсселе. Париж воспринимает это как выпад против Франции.

Если же брать заявление Макрона, то его надо рассматривать с нескольких позиций. Поскольку здесь несколько составляющих.

Во-первых, изначально, еще со своей предвыборной кампании лидер Франции всегда говорил, что Европейский союз должен быть единым. И должен повышать свою суверенность именно как Европейский союз, как организация. То есть — вести единую внешнюю политику и быть самостоятельным игроком на политическом поле.

Голлийская позиция, если хотите, о том, что Европейский союз должен играть самостоятельную роль.

Светлана Гомзикова: — Почему он об этом заявляет сейчас?

— Это внутренний фактор. Во Франции выборы в Европарламент, которые произойдет 26 мая, сегодня строятся вокруг двух партий — вокруг партии Макрона «Вперед, Республика!» и «Национального собрания» Марин Ле Пен. Противостояние именно между Ле Пен и Макроном. Поэтому все выпады Макрона против крайне правых в Европе надо рассматривать именно через призму предстоящих выборов.

Совершено неслучайно он акцентирует внимание на трех странах — США, России и Китае. И не просто отдает дань традиции, упоминая Россию и Китай. Макрон вполне конкретен, потому что крайне правые движения в Европе сегодня, как считается, имеют достаточно устойчивые связи с Россией.

Насколько реально это — мы не знаем. Но европейцы считают, что связи реальны. И последний скандал в Австрии, он упрочил это мнение.

— Но какое отношение ко всей этой истории имеет Россия, если дама, с которой встречался вице-канцлер Штрахе, является латвийской гражданкой ЕС?

— Понимаете, для них это совершенно неважно. Подается все именно через призму связей с Россией. А, например, связи Марин Ле Пен с Россией всем известны. Поэтому Макрон здесь просто играет на внутреннем поле, пытается выбить из-под ног Марин Ле Пен те преимущества и те аргументы, которые у нее есть. Для него это чрезвычайно актуально, поскольку по последним опросам на данные момент ее партия набирает чуть больше, чем партия Макрона. Речь идет о 24% против 22,5%.

Для президента Франции принципиально победить на этих выборах (пока он вообще побеждал на всех выборах). И для него европейская повестка очень важна.

— Причем здесь Китай?

— Китай тоже здесь имеет принципиальное значение. Потому что если вы посмотрите французскую прессу, то там теме экспансии Китая на европейские и, в том числе, французские рынки уделяется в последнее время повышенное внимание.

Буквально сегодня Le Figaro перечислила все сферы экономики, в которых Китай играет ключевую роль. Назвала крупнейшие французские компании, уже фактически принадлежащие Китаю. И все это на фоне скандала с Huawei.

Все это идет на фоне американо-китайской торговой войны и торговой войны США с Европейским союзом. И, опять же, Трамп тоже является представителем популистского правого направления. Поэтому для Макрона важно указать, что сегодня усиливаются правые настроения. Что это популизм. Что это оторвано от экономической реальности. И что с этим надо бороться. Поэтому он через запятую перечисляет: США, Китай и Россию как главные угрозы для Европейского союза.

Хотя, на самом деле, ничего нового в этом нет. Еще Шарль де Голль говорил, что Европейский союз нужно строить как противовес США и СССР. А голлийская риторика сегодня популярна во Франции, особенно во внешней политике.

Так что все это в русле сложившейся традиции.

— Только, когда Меркель противопоставляет Германию — Штатам, это еще как-то можно объяснить. При таких нападках со стороны Вашингтона на «Северный поток — 2» она просто вынуждена защищать интересы своей страны. Но у Макрона особых проблем в отношениях с США, вроде как, нет. За исключением, пожалуй, разногласий по иранской ядерной программе. Тогда зачем Макрон сейчас противопоставляет ЕС Соединенным Штатам?

— Меркель это делает из чисто экономических соображений. Это экономическая борьба Германии за европейский рынок с США. Для Франции — политическая борьба.

Главная проблема Меркель и Макрона (Меркель об этом сама часто говорит), что Германия воспринимает проблемы мировой политики через экономическую сферу, через экономические интересы. А Франция — через политические. Поэтому в целом они сложно совместимы.

У Макрона, действительно, нет больших противоречий с Америкой в экономическом смысле. Но у него есть противоречия с США не в глобальном, а во внутрифранцузском смысле. Противопоставляя себя умеренно Соединенным Штатам и Трампу, Макрон играет на внутреннем поле французской политики. Потому что, демонстрируя это, он как бы выбивает из-под ног Ле Пен аргумент, что Франция продалась США. Он показывает, что «нет, мы, на самом деле, противостоим США».

И плюс к этому надо понимать, что Штаты играют определенную роль именно на правом европейском фланге. Так же, как и Россия, например.

То есть, Трамп это все-таки правые политические взгляды. И многие партии европейские, которые находятся на правом и крайне правом фланге связывают свою деятельность не только с Россией, но и с США. Макрон не случайно там упоминает Стивена Бэннона, экс-советника Трампа, которому приписывают именно тесные связи с французскими «правыми».

С помощью такой глобальной риторики, он пытается отыграть тот негативный контекст, который сегодня есть внутри страны. В том числе, от выдвижения в лидеры списка его партии Натали Луазо, которая не очень популярна во Франции.

Вспомните, например, что он говорил про европейскую армию…

— Не он один, конечно. Но хотелось бы понять: может ли эта идея приобрести реальные черты на фоне нынешних противостояний с США?

— На данный момент это только декларация. Но Макрон же не говорит, что завтра будет создана европейская армия. Он говорит, что к этому надо двигаться.

Понятно, что на данном этапе есть целый ряд стран — членов ЕС (Польша, например), которые просто не позволят уменьшить влияние НАТО на Евросоюз. Им это невыгодно, и они не собираются на это идти. Но, как вектор на будущее, как направление… Особенно, если состоится Brexit…

Если Великобритания покинет Европейский союз, то влияние США снизится в ЕС. Более того, повысится договороспособность стран внутри Евросоюза, поскольку Британия всегда была «полюсом несогласия» в Брюсселе. И даже если эту функцию возьмут на себя Польша, Венгрия или Чехия, то с ними у Германии и Франции как-то больше шансов договориться. Поскольку это все-таки страны, которые играют меньшую роль в Европейском союзе.

— Можете как-то спрогнозировать расклад политических сил в новом Европарламенте?

— Евроскептики очень активны. Но, я думаю, что, скорей всего, по итогам выборов ситуация слабо изменится. То есть, евроскептики вряд ли потеряют свои позиции, но и говорить о том, что они станут решающим факторов тоже не стоит.

Это как раз и есть основная проблема Макрона. Потому что он поставил европейские выборы во Франции в контекст внутрифранцузской жизни. А когда эти выборы пройдут, то придется работать дальше в Европейском парламенте, где противостояние «скептиков» и «интегристов», достаточно слабое, на самом деле.

Так что Макрону, видимо, после выборов придется переориентироваться дальше на общеевропейский контекст, что сделать ему будет достаточно сложно. Потому что расклад сил сохранится примерно такой же, какой есть сейчас.

— А фон останется таким же русофобским или Европарламент все-таки изменит свою антироссийскую линию?

— Европейский парламент вряд ли изменит позицию в отношении России. Я думаю, скорее, можно говорить о Совете Европы, где сегодня идет борьба за восстановление России в правах. И, кстати говоря, Париж прилагает определенные усилия, чтобы наша страна сохранила свои позиции в Совете Европы.

Вот здесь, в Совете Европы, у нас больше шансов. Поскольку эта организация, с которой проще работать. И это организация больше зависит от России. Европарламент совсем не зависит. И, надо сказать, что мало заинтересован в России. Это все-таки организация, которая больше зависит, скорее, от Брюсселя, чем от отдельных столиц европейских.

Поэтому я бы не ждал какого-то улучшения отношений конкретно с европейским парламентом.

Сейчас читают

Архивы