Судя по заявлениям главы МВФ, крупнейшая наднациональная финансовая организация хотела бы вернуться в 1944 год или как минимум повторить 1944-й под предлогом пандемии Covid-19.

За высокими словами руководства МВФ о необходимости помочь миру преодолеть экономические и гуманитарные последствия эпидемии, вероятно, скрывается нечто большее, а уж в гуманистические соображения лидеров финансовой структуры, чья репутация в развивающихся странах заслуженно находится в глубоком минусе, может поверить только крайне наивный человек, который никогда не видел, как очередные должники этой вашингтонской организации урезали социальные программы и продавали за бесценок государственные предприятия во имя выполнения «требований МВФ по оздоровлению экономики».

Надо отдать должное нашим американским оппонентам: все попытки стран, не входящих в элитно-неоколониальный клуб G7, перехватить контроль над МВФ пока не увенчались успехом, несмотря на то, что определенные подвижки в вопросе увеличения влияния Китая (или даже России) в процессе принятия решений внутри организации все-таки были зафиксированы. Но в целом главный кредитор развивающихся стран (а по сути — «главный Шейлок планеты») все еще ориентируется на продвижение той самой версии «глобализма», которую ни при каких обстоятельствах нельзя назвать справедливой.

Если в начале эпидемии Covid-19 западные СМИ и эксперты переживали за жизнь этой версии глобализма и опасались деглобализации, то сейчас «глобальный Шейлок» констатирует, что ему нужна еще одна Бреттон-Вудская конференция, то есть действующая (заложенная вместе с созданием самого фонда в 1944 году) схема глобализации стала главной жертвой эпидемии и, пока труп еще не остыл, на мир нужно срочно спустить новую версию, с улучшенным имиджем, построенным на обещаниях не продвигать совсем людоедскую повестку.

В официальном обращении, формально приуроченному к вступлению в фонд Андорры, директор-распорядитель Международного валютного фонда Кристалина Георгиева объявила о том, что настал исторический момент:

«В то время как мы с нетерпением ждем возможности приветствовать Андорру в качестве нашего 190-го члена, работа МВФ является свидетельством ценностей сотрудничества и солидарности, на которых строится сестринство и братство человечества. Сегодня перед нами встает новый бреттон-вудский «момент». Пандемия, унесшая уже более миллиона жизней. Экономическая катастрофа, которая уменьшит мировую экономику на 4,4% в этом году и приведет к сокращению производства на 11 триллионов долларов к следующему году. И невыразимое человеческое отчаяние перед лицом огромных потрясений и растущей бедности впервые за десятилетия. И снова перед нами стоят две масштабные задачи: бороться с кризисом сегодня и строить лучшее завтра».

С тезисом о необходимости бороться с глобальным экономическим кризисом сегодня спорить не нужно, а вот с концепцией о том, что «лучшее завтра» для всего человечества выстроит МВФ, — можно и нужно, тем более что апелляция к опыту Бреттон-Вудской конференции 1944 года выглядит как что-то хорошее и убедительное только для вашингтонского чиновника. Стоит напомнить один апокрифический эпизод с той конференции, на которой 44 представителя разных стран подписали устав МВФ. Советские дипломаты, приглашенные на конференцию, покинули ее после ознакомления с предложенными правилами работы новорожденного глобального фонда-кредитора, заявив организаторам, что получившаяся структура будет просто «филиалом Уолл-стрит». Предсказание сбылось полностью, причем в таких формах, которые вряд ли могли предвидеть советские переговорщики.

Есть основания подозревать что эдакий «Бреттон-Вудс 2.0» будет работать в соответствии с теми же принципами. Например, директор-распорядитель МВФ на фоне эпидемии и экономической катастрофы, которая терзает развивающиеся страны, почему-то очень озабочена транспарентностью тех долгов, которые эти страны уже набрали. Для того чтобы понять реальную причину беспокойства, потребуются перевод с вашингтонско-бюрократического на русский и небольшой исторический экскурс.

Вот что предлагает МВФ сейчас:

«Мы должны двигаться к большей прозрачности долга и усилению координации кредиторов. Нас воодушевляют дискуссии «Двадцатки (G20)» по поводу «Общей основы урегулирования суверенного долга», а также наш призыв к улучшению архитектуры урегулирования суверенного долга, включая участие частного сектора. Мы вместе с нашими странами-членами поддерживаем их политику».

Вроде бы это «за все хорошее и против всего плохого», но так же как фраза «соблюдение мирового порядка, основанного на правилах» в устах американских дипломатов означает «Россия должна вернуть Крым», так и в этом случае кодовая формулировка «прозрачность долга» — это не про прозрачность, а про Китай. В феврале японское экономические издание Quartz писало о борьбе МВФ и Всемирного банка с ростом китайского влияния в развивающихся странах:

«(МВФ и Всемирный банк. — Прим. ред.) также обеспокоены влиянием Китая, который, хотя и не является крупнейшим кредитором, стал чрезвычайно влиятельным источником капитала в африканских странах, у которых мало вариантов из-за слабых экономических параметров. <…> Китай предлагает удобный пакет финансирования и (последующего. — Прим. ред.) сопровождения через свои государственные предприятия для столь необходимых инфраструктурных проектов по всему континенту. По словам президента Всемирного банка Дэвида Малпасса, проблема заключается в отсутствии прозрачности. «Одна из практических проблем, с которыми мы сейчас сталкиваемся, заключается в том, что некоторые из новых кредиторов не входят в Парижский клуб и поэтому, я думаю, когда мы говорим это, люди должны иногда подразумевать под этим Китай», — сказал Малпасс. «Они (китайские структуры. — Прим. авт.) увеличили объем кредитования, что в некотором смысле хорошо. Мы хотим больше кредитовать развивающиеся страны. Но <…> часто в их контрактах есть пункт о неразглашении, который запрещает Всемирному банку или частному сектору видеть, каковы условия договора».

По большому счету МВФ хотел бы, чтобы вопрос о том, кому Китай, причем не только на уровне государственных структур или банков, но и на уровне частных компаний, будет прощать долги, решался не самим Китаем в двусторонних переговорах, а в рамках какого-то многостороннего формата с участием МВФ и стран Запада. Это выглядит не как попытка построить новое мировое финансовое братство, а как желание любой ценой защитить существующую и, по сути, неоколониальную схему кредитования развивающихся стран, которой Пекин очень сильно мешает. Более того: исходя из тех же соображений, почему бы руководству фонда не потребовать от России «простить» те три миллиарда долларов, которые должна Украина по евробондам? Обвинить Москву в отсутствии транспарентности и в нежелании помочь сильно пострадавшей от ковида стране — это будет вполне в стиле вашингтонского фонда.

Еще один принцип, на котором МВФ собрался строить светлое глобальное будущее, является прямой угрозой российской экономической безопасности и бюджету:

«Подобно тому, как пандемия показала, что мы больше не можем игнорировать меры предосторожности в сфере здравоохранения, мы больше не можем позволить себе игнорировать изменение климата — это наш третий императив.

Мы уделяем особое внимание изменению климата, поскольку оно имеет решающее значение на макроуровне и создает серьезные угрозы для роста и процветания. Это также критично для людей и планеты. <…>

Наши исследования показывают, что при правильном сочетании зеленых инвестиций и более высоких цен на углерод мы можем достичь нулевых выбросов к 2050 году и помочь создать миллионы новых рабочих мест. У нас есть историческая возможность построить более экологичный мир — также более процветающий и богатый рабочими местами. При низких процентных ставках правильные инвестиции сегодня могут принести четырехкратные дивиденды завтра: предотвратить будущие убытки, стимулировать экономические выгоды, спасти жизни и принести социальные и экологические выгоды для всех».

На практике это означает вот что: страны Запада, которые имели возможность 150 лет наслаждаться результатами резкого технологического прогресса, возможного благодаря массовому использованию углеводородов, останутся богатыми, а весь остальной мир будет подвергаться унизительному принуждению к вечной бедности под флагом «защиты климата», которая, по сути, означает запрет на дешевую электроэнергию, доступный бензин, доступные цены на отопление зимой и даже элементарную возможность получать бесперебойное снабжение электроэнергией.

Единственные рабочие места, которые создает зеленая энергетика, — это места работы для международных чиновников, экоактивистов и барыши для акционеров европейских и американских компаний из зеленой энергетики, которые могут насильно продавать свою продукцию по завышенным ценам за счет государства и потребителей. «Высокие цены на углерод», о которых говорит глава МВФ, — это предвестник тех самых «углеродных тарифов», которые Евросоюз периодически угрожает ввести против России в отместку за то, что она имеет наглость иметь свой собственный дешевый газ и свою собственную дешевую нефть.

В случае введения углеродных тарифов против России наши экспортеры (и российский бюджет вместе с социальными программами) будут терять десятки миллиардов долларов в год, но зато фанаты Греты Тунберг и сторонники зеленой экономики будут счастливы. Светлое будущее, которое рисует МВФ, — это антиутопия, написанная эзоповым языком, достойным Оруэла: экология — это бедность, транспарентность — это подчинение Вашингтону и МВФ. Перед нами действительно исторический момент, но не для «Бреттон-Вудс 2.0», а для того, чтобы окончательно прикончить монстра глобализации, который родился в США в 1944 году.

Сейчас читают

Поддержать проект
Архивы