Новые технологии изменяют не только наш быт — с большим опозданием, но они меняют и психологию людей, их мышление, их отношение к привычным нормам жизни, правилам, законам, общественным институтам. Мы видим это и в постоянно повторяющейся драме «отцов и детей», и в мировом кризисе доверия к традиционным властным структурам (президентам, парламентам, партиям), и в стремлении властей по всему миру цензурировать, осадить «интернет-вольницу», ограничить свободу пользования новыми средствами коммуникации. Да и много в чём ещё.

Важнейшая тенденция, порождаемая технологическим прогрессом, — это переоценка роли широких народных масс в управлении: не только государственном, политическом — но и на уровне корпораций, научных институтов, школ и больниц. Учёные из НАСА активно пользуются помощью интернет-аудитории в решении научных задач; бизнес Lego переживает ренессанс благодаря опоре на творчество фанатского сообщества; поправки в конституции европейских стран пишутся группами рядовых граждан, собранных по жребию.

Отношение к большинству народа как к «тёмной массе», от которой нужно защищать немногочисленные светочи образования и интеллекта (на котором, по словам Александра Блока, столетиями строилась вся «гуманистическая» западная цивилизация), в XXI веке можно сохранять, только отрицая реальность. Очевидно, что, составив конкуренцию узким специалистам и избранным гениям в науке, промышленности и творчестве, «большой народ» должен покуситься и на политическое господство элиты. 2

Владимир Маковский. Вечеринка. 1895

Близко ли это время? И туда ли идёт процесс? Ответить на эти вопросы пытаются общественные и политические активисты Джереми Хейманс и Генри Тиммс в своей книге «Новая власть. Какие силы управляют миром — и как заставить их работать на вас».

Авторы утверждают, что, наряду с «традиционными» жёсткими иерархическими структурами с их чётким распределением ролей и специальностей, закрытостью и элитарностью («люксовостью»), во всех сферах современного общества развиваются другие, сетевые структуры, строящиеся по принципам «новой власти». У них нет чётких лидеров, хотя есть идеологи-зачинатели и держатели площадок (например, сайтов в интернете), которые задают основные контуры движения и занимаются больше поддержкой и вовлечением рядовых участников, чем укреплением собственной власти. В деятельности таких структур может принять участие любой желающий, более того, именно на участие максимального количества людей здесь делается ставка. Пользователи сами создают содержание, а не пассивно потребляют спущенный сверху продукт (вспомните википедию или развлекательные порталы вроде 9gag). Авторы подчёркивают, что желание действовать и быть причастным какому-то большому делу, проекту — характерные черты молодых поколений.

Позицию человека в новых сообществах определяет в основном его активность, объём его вклада в общее дело. Например, модераторы веток на Reddit — это те же простые пользователи, только очень активные. Такие структуры держатся, с одной стороны, на растущем недоверии людей к традиционным авторитетам — экспертам, дипломированным специалистам, старающимся отгородить свою сферу от посторонних, т. е. от большинства людей. С другой — на представлении о том, что современный человек должен быть широко развитым, многозадачным, не замыкающимся на одной области работы и жизни, — что противоречит идеалу узкого специалиста.

Важно, что первоначальная общая идея «адаптируется» добровольцами под себя, под собственные особенности и проблемы. Причём такое поведение не вызывает у идеологов желания отстаивать свои «авторские права» или «целостность бренда». Наоборот, оно приветствуется, даже изначально подразумевается при разработке общей идеи. Можно вспомнить многочисленные флэшмобы (типа #IceBucketChallenge), запускаемые каким-нибудь благотворительным фондом и постепенно претерпевающие всевозможные изменения. Авторы указывают, что таким образом удовлетворяется обострённая потребность современных людей проявлять индивидуальность. 

Из сказанного выше понятно, что новые структуры должны быть предельно открыты и прозрачны. Люди, вкладывающие свой труд в общее дело, хотят быть в курсе всего и настороженно относятся к наличию каких-то закрытых групп и обсуждений «наверху». Так, Facebook непрерывно подвергается критике из-за того, что он не раскрывает алгоритмы, с помощью которых формируется «новостная» лента пользователей, а также торгует пользовательскими данными.

Новые структуры кажутся менее стабильными, чем старые: они стремятся любым способом вовлечь в свою деятельность новых людей, и потому для большинства всё ограничивается условным лайком или репостом. Пользователю ничего не стоит сегодня прийти, а завтра уйти — и подавляющее большинство пользуется этим правом. Но тут есть и обратная сторона.

Возьмём классическую политическую партию. Почти все поддерживающие её люди — предельно пассивны, в лучшем случае они раз в несколько лет придут на выборы. Избиратели никак не влияют на деятельность партии, на её внутреннее устройство — они отчуждены от партийной жизни. Другое дело — новые общественно-политические движения вроде австралийской GetUp! (Хейманс — один из её основателей). Конечно, большинство участников подобных платформ ограничиваются лайками и репостами, и среди них наблюдается большая «текучка». Однако новые структуры поощряют своих сторонников ко всё большему участию, всё большей деятельности. «Втягиваясь», люди становятся не только более лояльными к начинанию, в который вложили свои время и труд, но и приносят движению несравненно больше пользы, чем пассивный избиратель.

Наконец, в современном мире «текучка» характерна в не меньшей мере и для старых партий и структур. На фоне падения доверия народа партиям, общемировой проблемой становится резкое сокращение партийного актива и непостоянство предпочтений избирателей. То же касается и авторитета экспертов: верить им перестают не на пустом месте. Слишком часто их оценки оказываются «куплены» крупными корпорациями или (в худшем смысле) политизированы. Правящий же класс традиционно и сам не обладает компетенцией, и на специалистов полагается от случая к случаю: ему важнее удержать господство и получить лёгкую выгоду, чем сделать «как лучше». 4

Джон Кольер. За короля и родину! До 1934

Конечно, описываемая «новая власть» — это лишь тенденция внутри существующих структур, существующая наряду с другими, противоположными тенденциями. Сетевыми структурами занимаются отнюдь не только революционеры и общественные активисты (к которым себя относят и авторы книги). Новые тенденции активно подминает старый господствующий слой — крупный капитал. С одной стороны, принципы «новой власти» успешно применяют уже существующие структуры: от Lego — до католической церкви и штаба Дональда Трампа. С другой, «низовые» лидеры также имеют тенденцию делать из своих движений бизнес и присоединяться к старой элите.

В итоге можно, как Славой Жижек, сказать: под модной идеей «участия» капиталисты маскируют просто очередную форму эксплуатации. Водители «Убера» позиционируются как «партнёры», однако на деле они — лишь наёмные работники, вынужденные подчиняться всем решениям владельцев корпорации (например, изменить тарифы). Зато водителей официально не регистрируют как сотрудников компании, и потому им не надо оплачивать страховку, социальные взносы, сверхурочные и так далее. Такое «партнёрство» лишает водителей трудовых прав, но не даёт им права голоса.

Однако то, что капитализм вынужден принимать такие формы и считаться с подобными тенденциями, — факт сам по себе значимый. И производство, и наука, и даже творчество принимают в современном мире всё более общественный, коллективный характер. Производительность труда растёт, и у людей появляется больше свободного времени; по сравнению с серединой ХХ века повсеместно колоссально возрос и уровень образования. Интернет позволяет народу на качественно ином уровне общаться и организовываться. Люди уже активно пользуются этими возможностями. Не случайно многие черты «новой власти» напоминают принципы коммунизма, исходившего из похожих предпосылок. 5

Александр Дейнека. Беседа колхозной бригады. 1934

Всё это входит в противоречие с элитарным характером нашего капиталистического мира: чудовищным неравенством, ревниво охраняемым господством, желанием узкой верхушки общества подчинить и контролировать всех остальных, не допустить их до управления чем-либо (даже до простого «знания» и понимания чего-либо). Эти противоречия порождают постоянные столкновения, борьбу, примеров которой много и в книге. Недовольство пользователей закрытостью и коммерциализацией Facebook, бунт модераторов против владельцев Reddit, даже ставшая регулярной травля гигантов индустрии компьютерных игр интернет-сообществом. Наконец, конфликт «либеральных» ожиданий молодёжи и «бюрократических» привычек начальства на рабочих местах, которому авторы посвящают целую главу.

То, что на начальном этапе побеждает старый мир — это логично. Наивно думать, что господа просто так начнут делиться с каждым желающим своей властью. Вместе с тем власть эта всё чаще ставится под сомнение, всё сильнее мешает устремлениям основной массы общества. Если новые тенденции продолжат развиваться, рано или поздно крупному капиталу придётся либо подчиниться им, либо перейти с ними в открытую конфронтацию. Поэтому даже если сегодняшние соцсети, благотворительные фонды или общественные движения всё ещё слишком «авторитарны» и коммерциализированы, — их развитие можно только приветствовать, ведь в них содержится росток нового мира.

По крайней мере, даже если сделать скидку на излишний оптимизм и даже наивность Хейманса и Тиммса, их книга даёт основания надеяться на то, что люди во всём мире не топчутся на месте и активно ищут новые, более демократические формы деятельности: в быту, в экономике, в политике и даже в религии.

Сейчас читают

Архивы