Когда Александр Проханов писал свою статью «Мобилизация или смерть», опубликованную в конце марта, ВОЗ уже объявила новую коронавирусную инфекцию пандемией, но президент Путин ещё не выступил с обращением о необходимости принятия противоэпидемических мер в общенациональных масштабах и с региональной спецификой. COVID-19 большинству населения нашей страны представлялся далёкой иностранной экзотикой, умерших ещё не было, а число заражённых составляло считанные единицы. И никто себе, наверное, даже представить не мог, что какая-то вирусная зараза, которую за три с небольшим месяца одолел Китай, может настолько изменить обычное и привычное течение нашей жизни. 

Главный тезис прохановской статьи заключался в том, что современная Россия встречает нашествие коронавируса демобилизованной, с испуганным, неподготовленным, социально разрозненным народом. И, надо сказать, этот диагноз за прошедшие шесть недель полностью подтвердился. Прежде всего — в части «единства власти и общества». Власть заявила своей главной целью максимально растянуть эпидемический процесс по времени, чтобы «оптимизированная» система российского здравоохранения не «захлебнулась» от «девятого вала» заболевших с тяжёлыми и осложнёнными формами коронавирусной инфекции. Сэкономив, может быть, десятки миллиардов рублей расходов на содержание специализированных резервных коек и медперсонала — при том, что бюджет был профицитным, а неиспользованные остатки его расходной части превышали триллион рублей ежегодно, — теперь приходится каждую неделю терять примерно по тому же триллиону рублей национального дохода на режиме «добровольной самоизоляции». 

И дело здесь не просто в деньгах — дело в самой системе управления страной, потому что основная тяжесть этих, уже понесенных и ещё предстоящих, потерь принципиально перекладывается на трудящееся большинство российского населения: от потери доходов до системы административных штрафов за те или иные «нарушения» условий установленного противоэпидемического режима, обоснованность и целесообразность которых вызывает растущие сомнения. В данном отношении недавняя беседа Игоря Шишкина с Ольгой Четвериковой на канале «День-ТВ» и программа Никиты Михалкова «Бесогон», снятая с эфира «России» «за недостоверную информацию», — всего лишь верхушка не тающего, а, наоборот, растущего айсберга недоверия. 

Проханов в своей статье провёл исторические параллели между ещё только ожидавшимся нашествием коронавируса на Россию и нашествием гитлеровской Германии на Советский Союз. Тогда эти параллели казались художественным преувеличением, авторской гиперболой. Но теперь они таковыми не кажутся — особенно если считать нынешнюю ситуацию не войной, а своего рода военными манёврами или учениями, максимально приближенными к реальности. Или, как говорили в убитом ныне COVID-19 «большом спорте», «тренировкой с повышенной ответственностью». 

В мемуарах «маршала Победы» Георгия Константиновича Жукова есть упоминание о большой командно-штабной игре, которая проводилась в течение конца декабря 1940-го и начала января 1941-го. 

«— Когда начнётся у вас военная игра? — спросил И.В. Сталин. 

— Завтра утром, — ответил С.К.Тимошенко (тогда — нарком обороны СССР. — В.В.). 

— Хорошо, проводите её, но не распускайте командующих. Кто играет за «синюю» сторону, кто за «красную»? 

— За «синюю» (западную) играет генерал армии Жуков, за «красную» (восточную) — генерал-полковник Павлов… 

На западном стратегическом направлении игра охватывала фронт от Восточной Пруссии до Полесья. Состав фронтов: западная («синяя») сторона — свыше 60 дивизий, восточная («красная») — свыше 50 дивизий. Действия сухопутных войск поддерживались мощными воздушными силами. 

Игра изобиловала драматическими моментами для восточной стороны. Они оказались во многом схожими с теми, которые возникли после 22 июня 1941 года, когда на Советский Союз напала фашистская Германия…» (Г.К.Жуков, «Воспоминания и размышления». — М.: Изд-во АПН, 1970. — с. 192-193). 

Нет смысла здесь обсуждать вопрос о том, насколько полно соответствует действительности этот отрывок. Важно другое: военные учения перед Великой Отечественной войной шли на уровне корпусов и армий, командно-штабные игры — фактически на уровне округов, целостной отработки боевых действий на всём потенциальном советско-германском фронте не проводилось. Но даже полученные на этих уровнях результаты и знания далеко не в полной мере учитывались и использовались на практике. Точно так же, как опыт Финской войны 1939-1940 гг. Не пошла впрок упомянутая Жуковым «учебная» катастрофа и Дмитрию Григорьевичу Павлову, уже после этой игры также получившему звание генерала армии: через полгода войска Западного фронта под его командованием были полностью разгромлены, а сам Павлов, как известно, 22 июля 1941 года, расстрелян «за трусость, самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, развал управления войсками»… 

Нынешняя «коронка», при всех её эпидемиологических, клинических и прочих «странностях», тем не менее, выглядит и является катастрофой не только общероссийского, но и мирового масштаба. Если же не исключать гипотезу о том, что теперь вирусные инфекции могут инициироваться из пока неизвестного центра управления и производиться при помощи биогенетических технологий в «промышленных масштабах», да ещё с целевой привязкой к разным странам и регионам современного мира, — а исключать такую гипотезу мы просто не имеем права! — пока это лишь «первая ласточка» грядущих угроз. Не «большая война», но её моделирование, имитация и подготовка к ней. 

Ведь уже отмеченная специалистами-вирусологами удивительная склонность штаммов 2019-nCoV к мутациям может быть объяснена и наличием целого «арсенала» их модификаций, которые «вбрасываются» то тут, то там, а результаты таких «вбросов» их вероятные организаторы изучают «на местах» и соотносят с известной им разницей в геноме и белковой структуре используемых штаммов. 

Если наша «властная вертикаль» намерена: под страхом смерти, или под страхом утери своих зарубежных активов, или по иной причине, — пойти по пути утраты национального суверенитета и встраивания в «мировое правительство», это один путь. Если она не намерена этого делать — это совсем другой путь. И надо понимать, что в случае вторжения в Россию более «тяжёлого» вируса, более специфичного, с более высокой контагиозностью и летальностью, «отсидеться по домам» — не удастся, «отбиться QR-кодами» — не удастся, полагаться на импортные вакцины или на продукцию иностранной «фармы», выпущенную её российскими филиалами, — хуже, чем было бы полагаться в Великую Отечественную только на поставки танков и самолётов по ленд-лизу, не имея ни собственных Т-34 и Ил-2, ни собственных «катюш» и пушек ЗиС-3. И так далее. 

Чтобы сохранить свою цельность, свою идентичность, своё единство, России нужен будет совсем иной системный ответ, совсем иная организация нашего общества и государства. Как и когда это может случиться? И случится ли? Однозначного ответа на эти вопросы нет. Нет даже чёткого понимания того, чему (или кому?) все мы противостоим сегодня и будем (если будем) противостоять завтра. А ясность здесь нужна, и чем быстрее — тем лучше. 

Проханов — оптимист, и он уверен: «Мы выйдем из этой борьбы, пусть и с большими потерями, но народом, обретшим организацию, создавшим мобилизационный проект, без которого России не выжить среди нарастающих, один серьёзнее другого, исторических вызовов»

Хочется верить. Но пока нам тяжело даже в таком «учении». Будет ли легко «в бою»? 

Сейчас читают

Поддержать проект
Архивы