Политолог Ростислав Ищенко прокомментировал возможность эскалации конфликта на линии соприкосновения в Восточной Украине. «Я бы сказал, что мы можем в состоянии минского мира находиться и 40 лет, но 40 лет не получится, потому что население на Украине закончится через 30.

Ростислав ИщенкоВойны начинаются не тогда, когда их все ожидают, а тогда, когда их никто не ждет. А когда все говорят: «Это просто невозможно» – вот тогда то эта неприятность и случается, как правило. Теоретически, возможна попытка броситься на Донбасс. Да я даже уверен, что в украинской власти есть достаточное количество людей, которые готовы организовать войну хоть завтра. Кстати, тот же Турчинов. Дело в том, что власть то украинская неоднородна и там не только разное отношение к тому, что делать с Донбассом. Там есть влиятельная, даже усиливающая свое влияние группа, которая говорит: «Давайте откажемся, пусть он сам, пусть русские его забирают (ДНР и ЛНР) пусть это будет их головная боль, пусть, что хотят, то и делают. Мы просто проведем новую границу и все.» В общем-то, это логично и разумно. Это всего-то по трети от области от каждой – ДНР и ЛНР не контролируют полностью области, где-то по одной третьей только от ЛНР и ДНР.

Значительная часть предприятий остается на территории подконтрольной Украине. В то же время часть нелояльного населения выбрасывается за ее пределы, а дальше пожалуйста, хотите – создавайте себе новое Приднестровье, что не будет радовать население Донбасса, хотите – включайте Донбасс в состав России, но это будет создавать международные проблемы, и это будет создавать внутренние проблемы. Есть еще такая группа людей.

– Можно с тобой поспорить? Я думаю, что Россию и Донбасс это бы устроило. Стена, стена да, и Приднестровье. И все будет нормально. Смысл тогда существования этой Украины, на чем ее тогда удерживать, если они построили стену, то проблема Донбасса снялась и остаются только внутренние проблемы.

– Это тебе кажется, что проблема Донбасса снялась, потому что ты то уже по эту сторону стены, а на самом деле эта стена разделит родственников, семьи и так далее. Она ведь проходит по окраинам Донецка.

– Это будет уже украинская проблема.

– Нет. Это будет проблема Донбасса, потому что люди живут не только в Донецке и в Макеевке. Они живут и в Мариуполе и в Славянске. В городах, в которых проходил референдум, которые проголосовали за независимость, которые потом были заняты украинской армией. Которые Донецк считают своим: там где находятся родственники, друзья, знакомые, ополченцы и так далее. И которые просто, так сказать, ну ладно, забирайте. Мы то на свободе.

– Я позицию Донеца сейчас не обсуждал.

– Это не позиция Донецка. Если бы это была позиция Захарченко, Плотницкого , даже 10 000 руководителей всех рангов Донецкой и Луганской республик, на это можно было бы не обратить никакое внимание. Но это позиция нескольких миллионов человек, из которых при условии вхождения этих территорий в состав Российской Федерации миллиона четыре станут российскими гражданами. И они будут избирать власть на местах, вот там в ДНР и ЛНР, и они будут формировать политику, они будут влиять на общероссийскую политику – это совсем не так весело, как кажется. Присоединили, стену построили и до свидания. Надо либо решать вопрос комплексно и тогда забирать все.

– Ты сейчас, извини, произвел подмену понятий. Мы обсуждали украинские бредни по этому поводу.

– Нет, ты же сказал, что нас бы это устроило. Я объяснил, почему это не всегда бы и нас устроило. Это, в общем-то, к нашей основной теме не имеет отношения никакого. Просто я говорю, есть вот такие, чисто политические противоречия по поводу того, что делать с Донбассом. Там есть еще какие-то концепции, более менее влиятельные. Но самое главное, что эти вот политические вещи они бы еще как-то примирили бы между собой – ну сказали бы: «Давайте повоюем, а там не получится, так отдадим» – значит, но у них же есть еще межличностная конкуренция, и она то определяет все. Поэтому как только ты идешь воевать в Донбасс, и не дай бог у тебя там хотя бы теоретически может что-нибудь получиться, я сразу же начинаю совать тебе палки в колеса, потому что если у тебя получится, то ты же будешь героем победителем, а вот если не получится, я выйду и скажу: «Посмотрите, что мерзавец сделал. Ведь его предупреждали – не надо трогать руками, не надо трогать руками этот нарыв, поэтому там не так просто начать войну». Любой, кто попытается это сделать тут же получит у себя в стране …

– Ну, цугцванг будет продолжаться, говоришь.

– Они могут попробовать где-то какие-то произвести вооруженные акции, но, опять таки, ты же примерно представляешь состояние российской армии, потому что есть, как ты говоришь, у нас аналитики, которые утверждают, что за три года она выросла, окрепла, возмужала, стала такой сильной, что что вообще, значит…. На самом деле, ты прекрасно понимаешь, что армия, которая три года сидит в окопах без особой цели, без каких-то понятных задач, которая все свои сражения, по сути дела, проиграла, которая разворовывается безбожно своим собственным начальством. Эта армия только разлагается. Она становится слабее и слабее. Мы видим это по наличию тех же артиллерийских стволов, той самой бронетехники в украинской армии, что Украина не в состоянии обеспечить даже ремонт и восстановление выходящей из строя техники, не то, что поставить новую. То есть армия слабее, а кого ты пошлешь воевать. Тех, кто уже две войны, по сути дела, проиграл, сейчас будет проигрывать третью. Они же не все пойдут Сколько раз было, что они отдают команду на атаку четырем подразделениям, а идет половина от одного.




comments powered by HyperComments
Популярное Видео