По данным МВФ и ИМФ, после финансового кризиса мировой долг снова достиг рекордно высокого уровня.

Это произошло в разгар беспрецедентного эксперимента, в ходе которого в экономику было вложено более $20 трлн, а процентные ставки снизились до самых низких уровней за последние десятилетия. Баланс центробанков достиг небывалого уровня: баланс Банка Японии составляет 100% ВВП страны, ЕЦБ — 40%, а ФРС — 20%.

Если этот эксперимент и доказал что-то, так это то, что более низкие ставки и более высокая ликвидность не те средства, которые помогут снизить долг. Наоборот, они будут стимулировать рост долга. Кроме того, этот опасный эксперимент доказал, что политика, разработанная как временная мера из-за исключительных обстоятельств, стала новой нормой. Так называемый процесс нормализации длился всего несколько месяцев в 2018 г., в итоге возобновились покупки активов и снижение ставок.

Несмотря на крупнейший финансовый и монетарный стимул за последние десятилетия, глобальный экономический рост становится слабее, рост производительности ведущих экономик мира близок к нулю. Ухудшается и скорость обращения денег, показатель экономической активности по отношению к денежной массе.

Низкие ставки и высокая ликвидность не те стимулы, которые помогут вытеснить правительство из частного сектора, они укрепляют избыточные мощности на фоне бесконечного рефинансирования непроизводственных и устаревших секторов с более низкими ставками и «компаниями-зомби», которые не способны платить процентные расходы с операционной прибыли. Сейчас идет процесс зомбирования экономики и крупнейшая передача богатства производственных секторов в непродуктивные, обремененные долгами сектора.

Однако, как показывает практика, когда планировщики сталкиваются с признаками низкого роста, низкой производительности и более высокого долга, они решают не остановить денежное безумие, а ускорить его. Вот почему ЕЦБ и МВФ пытаются донести, что есть избыток сбережений и что причина, по которой отрицательные ставки не работают, заключается в том, что экономические агенты не верят, что ставки будут долгое время оставаться низкими.

Поэтому они придерживаются решений об инвестициях и потреблении. Полная ерунда. Долг домохозяйств, корпораций и правительства по-прежнему на высоком уровне и близок к докризисным максимумам. Так что смешно говорить об избыточных сбережениях. Что рождает такое неправильное мнение?

Часто повторяемая ошибка о том, что «нет инфляции». При высокой денежной массе и низких ставках, но отсутствии роста инфляции, должен быть избыток сбережений. Ложь. Есть огромная инфляция в финансовых активах и жилье, но есть и явный рост инфляции в невоспроизводимых товарах и услугах по сравнению с тиражируемыми, то есть официальные индексы потребительских цен искажают реальный рост стоимости жизни. Вот почему во всей еврозоне идут протесты против роста стоимости жизни, в то время как ЕЦБ повторяет, что инфляция отсутствует.

Когда планировщики обвиняют экономических агентов в несуществующем избытке сбережений и повторяют, что инфляция отсутствует, когда она есть, они склонны делать вывод: если домохозяйства и корпорации не хотят тратить или инвестировать, это должно сделать правительство. Это опять-таки неправильная точка зрения. Домохозяйства и корпорации тратят и инвестируют. Нет доказательств отсутствия капитальных расходов, не говоря уже о спросе на кредиты. Частный сектор просто не инвестирует и не тратит столько, сколько хотелось бы правительствам. Частный сектор страдает от последствий принятия более высокого риска, когда факт накопления долга очевиден для всех тех, кто рискует своим капиталом.

Сейчас читают

Поддержать проект
Архивы