Инициированные Владимиром Путиным поправки в Конституцию и смена правительства ознаменовали начало больших изменений в политической системе России. Существующая в стране социально-экономическая и политическая стабильность некоторыми уже не воспринимается как безусловное благо, но именно она позволяет шаг за шагом проводить нужные преобразования – а без нее возможны лишь хаотические шараханья в попытке реформировать все и вся.

Смысл предложенных Владимиром Путиным политических преобразований можно описывать из 2024 года – в том числе и как способ перенастройки власти в стране после завершения его президентских полномочий. Но для Путина в первую очередь важно сохранить устойчивость страны на годы вперед, и для этого он балансирует систему, исходя из всего своего опыта руководства Россией. Предложенные изменения не выдумка и не прихоть – они подсказаны самой жизнью и опытом функционирования российской власти в постсоветский период. Да и уроками развала СССР.

Часто пытаются противопоставить стабильность и развитие – в том числе и в деятельности Путина. Выдумывают мифический договор о «стабильности и достатке в обмен на неучастие в политике», неофициально заключенный между Путиным и элитой, с одной стороны, и обществом в нулевые годы – хотя вся деятельность Путина говорит о противоположном.

Путин упрямо гнет линию на обновление элиты и выстраивание новых правил ее формирования – и больше всех заинтересован в том, чтобы неравнодушные граждане участвовали в управлении государством и продвигались по социальным лифтам. Оказывает ли существующая элита сопротивление этому? Естественно – но политика национализации элиты остается важнейшим направлением деятельности Путина. Это подтверждает и послание президента.

Стабильность, которую порой даже ставят ему в упрек, нужна ему не для консервации власти правящего класса – а в том числе и для его качественного улучшения и обновления. Потому что серьезные изменения возможны только в результате долгих, продуманных действий, являющихся частью общей стратегии, для осуществления которой нужно быть уверенными в устойчивости России.

Как внешней, так и внутренней – то есть сильных геополитических позиций и работающего государственного строя. И то, и другое является обязательным условием для любых перемен – настоящих и успешных, а не их имитации или хаотичного реформирования всего и вся, в результате которого был обрушен Советский Союз.

То, что в последние годы в обществе растет желание перемен, не новость – и Путин в самом начале своего послания прямо сказал об этом:

«Люди хотят развития и сами стремятся двигаться вперед в профессии, в знаниях, в достижении благополучия, готовы брать на себя ответственность за конкретные дела. Зачастую они лучше знают, что, почему и как надо менять там, где они живут, работают – в городах, районах, селах, по всей стране.

Темпы изменений должны нарастать с каждым годом, с ощутимыми для граждан результатами по достижению достойного уровня жизни. И, повторю, с их активным участием».

То есть Путин сам объявил не только о том, что изменения будут – но и о том, что их скорость будет расти. Почему только сейчас? Потому что предыдущие шаги, то есть перемены, которые он осуществлял, завершились. Они не в том, что мы стали жить богато и счастливо – а в том, что мы создали работающий государственный строй и функционирующую экономическую модель. Да, в них – особенно в экономике – множество проблем, слабых мест и поводов для критики: но они стабильно работают. Это само по себе огромное достижение – если мы вспомним не только развал 90-х, но и ситуацию нулевых годов.

Тех лет, которые Путин потратил на восстановление управляемости страной, на возвращение государству его функций и рычагов, на первый этап выстраивания управленческой вертикали и обновление номенклатуры, на борьбу с офшорами и офшорной же аристократией. За одно это его в 2011 году хотели спихнуть с корабля истории – когда олигархическая обслуга под видом «народной Болотной» рассчитывала на реванш.

Возвращавшийся тогда в Кремль Путин без всякого нагнетания сказал о том, что у нас все «держится на живой нитке» – имея в виду как раз политическую стабильность страны, а значит и ее существование. За прошедшие восемь лет ситуация стала качественно другой – национализация элиты и выстраивание механизмов функционирования власти привели к созданию реально работающей политической системы. На фоне послекрымского конфликта с Западом укрепились не только геополитические позиции страны, но и реально выкристаллизовалось и национальное единство – что также усиливает устойчивость российского государства.

Но народное единство не живет само по себе и не держится только лишь внешними угрозами или испытаниями – оно ежедневно проходит проверку на прочность самой жизнью русского общества. Справедливо ли оно устроено, поддерживает ли власть в нем правильные, полезные процессы? Нет никакого слепого доверия к Путину, да его бы и было мало для политической стабильности – народ видит, что президент реально хочет добиться изменений к лучшему, принимает для этого конкретные шаги, принуждает к работе элиту.

Все последние годы Путин все чаще говорил о необходимости больше советоваться с людьми, считаться с их мнением, опираться на них при принятии решений. Но не просто быть ближе к народу – а самыми разными способами вовлекать его в процесс принятия решений и в работу власти как таковую. Это самый сложный и тяжелый процесс – но как раз в нем и назрели главные изменения.

При этом в реформировании управленческого класса Путин сознательно избегает революций – не только условного «нового 37-го года», но и просто тотальных кадровых чисток. Потому что куда важнее наладить нормальную работу с кадрами как таковую, выстроить систему их воспитания и продвижения, обеспечивающую постепенное, но неуклонное обновление и трансформацию управленческой номенклатуры, чем попытаться одним махом «срубить головы». Тем более, что в реальности подобные стремительные зачистки не приводили в нашей недавней истории ни к чему хорошему.

Начавшаяся в 1935-1936 годы чистка с выявлением «врагов народа» вскоре разрослась до неуправляемого маховика репрессий, по сути, вышедшего уже из-под контроля не только НКВД, но и Сталина, перемоловшего огромную часть партаппарата и силовых структур. А устроенная Горбачевым после 1986 года кадровая чехарда за несколько лет дезориентировала и ослабила всю советскую номенклатуру – дополнившись, конечно, и совершенно непродуманными экономическими и политическими реформами.

И если в конце 30-х «огонь по штабам» не привел к дестабилизации всей ситуации в стране (потому что по сути стал последним, отложенным актом Гражданской войны двадцатилетней давности, и воспринимался в логике постоянной революционной борьбы), то в конце 80-х горбачевская «тяга к переменам» привела к полноценной политической, а потом и экономической дестабилизации в стране. Стоившей ей в итоге жизни.

Первые годы существования Российской Федерации политическая нестабильность была определяющим фактором всей жизни страны. Шоковые экономические реформы привели к жесточайшему противостоянию между парламентом и президентом – борьба за власть проецировалась в регионы, усиливая в них и так продолжавшиеся сепаратистские тенденции. Огромный рост преступности, невыплаты зарплат и обнищание население стало расплатой как за развал страны, так и продолжавшийся кризис власти. Осенью 1993-го все вылилось в кровавую бойню в Москве. Но с окончательной победой Ельцина стабильность не наступила – вскоре началась чеченская война. Лихорадить страну перестало только с приходом Владимира Путина – да и то не сразу, ведь президенту понадобилось еще несколько лет на наведение самого элементарного порядка.

Политическую и общественную стабильность не стоит путать с застоем и стагнацией – сама по себе она является не просто положительным фактором, а тем, что как раз и может обеспечить реальные, глубокие преобразования.

Потому что стабильность – это не отсутствие противоречий и конфликтов, споров и вызовов, проблем и вопросов. Стабильность – это управление такой сложнейшей и огромной страной, как Россия, в нормальном режиме, без аврала и шараханья, управление опытной рукой и исходя из понятной обществу и власти стратегии. Стратегия Путина понятна:

«Мы должны создать систему прочную, надежную, неуязвимую и по внешнему контуру абсолютно стабильную, безусловно гарантирующую России независимость и суверенитет. В то же время систему внутри себя живую, гибкую, легко и своевременно, главное, меняющуюся в связи с тем, что происходит в мире, вокруг нас, а главное, в связи с развитием самого российского общества».

То есть стабильность нужна Путину для развития – изменений настолько глубоких и быстрых, насколько сейчас способна органично вынести наша страна. Эти изменения будут не последними – но именно сохраненная, а на самом деле даже усилившаяся по их итогам стабильность, позволит успешно вести Россию вперед без революционных потрясений и дестабилизации всего и вся.

Сейчас читают

Поддержать проект
Архивы