Хорошо, что русский народ — суров. А он суров.

Это позволяет выдержать многие испытания, спастись самим, спасти других.

Но не совсем хорошо, когда суровый стоицизм вдруг оборачивается раздражительностью, мстительностью, припадочной злобой, самоуверенностью.

Захар ПрилепинКазалось бы, из украинских событий можно было б сделать многие и многие выводы. Группа озлобленных, инфицированных неонацистской чепухой людей, поддержанная полумиллионом вскипячённых блогеров и пятнадцатью политиками, на которых клейма ставить негде, обрушила целую страну в хаос. Люди начинают звереть, сами себе в этом не отдавая отчёт. Женщины требуют смертей и бомбёжек, интеллигенция развлекает перфомансами с поеданием москалей, дети поют людоедские песни.

Плохо всё это выглядит со стороны? Очень плохо.

Но вот, к моему искреннему удивлению, развернулись на страницах социальных сетей две жаркие дискуссии.

Одна — вокруг главрежа «Гоголь-центра» Кирилла Серебренникова и его задержания в качестве свидетеля по факту то ли нецелевого использования средств, то ли хищений.

Другая — вокруг представителя арт-группы «Война» Олега Воротникова и его жены. Известная своими скандальными выходками в России, семейная пара уехала в Европу, некоторое время пожинала плоды успеха, но в 2014 году вдруг поддержала Русскую весну, и сразу стала не у дел. Проще говоря, европейцы постепенно, но очень последовательно начали их прессовать. Такие ватные арт-группы Европе не нужны.

Признаюсь, реакция на обе истории в соцсетях была в очень значительной степени нездоровой. Я бы сказал: она была сродни разнообразным майданным реакциям.

Серебренникова уверенно требовали посадить, не дожидаясь результатов следствия.

На проблемы Воротникова, у которого машина сбила ребёнка, уверенно предлагалось забить, и забыть про это навсегда. Рисовал Воротников мужской половой орган на мосту в Питере — ровно напротив ФСБ? Рисовал. Покинул Родину? Покинул. Пусть теперь выбирается, как хочет.

Крайне аккуратно я пытался донести до ряда своих читателей весьма, как мне казалось, простые вещи.

То, что Кирилл Серебренников — вор, ещё нужно доказать. То, что он очень знаменитый театральный режиссёр — это факт. Причём знаменитый в Европе, гастролирующий в Европе, получающий там самые престижные призы. И если кто-то скажет, что ставит он только «чернуху» и «порнографию» — это означает, что сказавший это человек в «Гоголь-центре» никогда не был.

Мне малоприятен антиправославный фильм Серебренникова «Ученик», поставленный по глупой немецкой пьесе (с переносом сюжета в Россию), но и в кинематографическом мастерстве ему не откажешь — «Измена» или «Юрьев день» — фильмы, безусловно, заслуживающие внимания; хоть и профессионально-холодноватые.

Помню, как ездил я в Тобольск, затем в Омск, и местные люди, не разучившиеся читать книги и смотреть умные фильмы, спокойно говорили: это всё о нас.

Я-то как раз был настроен чуть злей, и говорил: ну, не настолько же здесь всё мрачно!

«Настолько», — говорили они, улыбаясь.

Впрочем, судя по тому, что каждый пятый хулитель Серебренникова путал его с актёром Серебряковым, любые попытки направить этих людей к творчеству режиссёра, заранее были обречены на неудачу. В целом они вообще не знают о чём речь: так, слышали что-то краем уха.

Что до Воротникова и его жены — сами изменения, случившиеся в их жизни, крушение европейских иллюзий, прямое столкновение с тем, что у нас местные фарисеи и манипуляторы выдают за «европейские ценности» и «европейскую демократию», — всё это даёт всем нам отличную возможность опыт их использовать, об опыте этом рассказывать. В том числе тем малоумным детям, что ходят за Ксенией Анатольевной и Алёшей, неистово веря в то, что у нас здесь тирания, а там — рай небесный, свобода искусств, чиновники добры, а в полиции не служат садисты. Ага, как же.

Белогвардейца и писателя Куприна товарищ Сталин разумно вернул домой; ну так Воротников в некотором смысле даже лучше — в отличие от Куприна он может спокойно, точно и умно рассказать про то, чего в России очень многие катастрофически не понимают.

Я так говорил.

Но что бы вы думали?

Иные мои любезные читатели не сдавались.

Они топали ногами и кричали.

Хотелось раздать им кастрюли — кастрюли им были бы к лицу.

Хотелось найти для их неистовой уверенности подходящие мусорные урны, чтоб они могли — да, да, как в свободной Украине — на скорую руку запихать туда какую-нибудь женщину; или мужчину — не важно.

…правота — она такая сладкая, такая победительная…

Знаете, был в своё время такой поэт — Есенин Сергей.

В 1919 году у него была своя, как ныне сказали бы, арт-группа: имажинисты.

Эти ребята вели себя не многим лучше, чем Воротников и его друзья и подруги.

Они, есенинские имажинисты, расписывали Страстной монастырь матерными стихами. Они снимали таблички с названиями улиц, и переименовывали центральные московские проспекты в честь самих себя: «Улица Есенина», «Улица Шершеневича», «Улица Мариенгофа», «Улица Ивнева».

Они владели кинотеатрами, кафе и книжными магазинами, но при этом позволяли себе поругиваться с молодой Советской властью, всё это им предоставившей. Они уходили от налогов, устраивали скандалы, хулиганили и дебоширили. Два ближайших товарища Есенина были, о, ужас, евреями, а Ивнев был — гей, «голубой»; и Есенин только посмеивался над этим, но Ивнева из компании не выгонял.

Вы понимаете к чему я?

У Маяковского, кстати, была примерно такая же компания, по крайней мере, до революции, и вели себя они тоже вполне безобразно.

Если б Есенин и Маяковский попались иным моим читателям на зуб — те их переживали бы и выплюнули. «Какие ещё поэты? Пушкин поэт, а это хулиганьё какое-то!»

Вы скажете, что не стоит Серебренникова и Воротникова сравнивать с гениальными литераторами. Ну, не стоит, и что? Я же сравниваю манеры поведения и массовую реакцию на это.

Массовая реакция, между тем, очень напоминает, знаете, как иные женщины пожилого возраста клянут всех юных девушек в своём подъезде, уверенно считая их патентованными проститутками.

Но начнёшь разговаривать с другой бабушкой, в далёкой юности знавшей неистовую противницу проституции и вообще любого, слишком вольного досуга, и с удивлением узнаёшь, что наша-то крикливая старуха… она, да — пожила.

Неистовые патриоты, которые сегодня почувствовали свою силу и начали уверенно повышать голос — пусть они лучше вспомнят о себе, за кого они болели в 1991 году, кому больше верили в 1993 — Сванидзе или Проханову, в кого из СПС были тихо влюблены, за кого голосовали в 1996 году, сколько лет потратили на просмотр программы «Дом-2», ну и параллельно — как, когда и при каких обстоятельствах получали зарплату в конверте, уходили от налогов, и так далее, и тому подобное.

А то слишком много святых вокруг бродит, сияние слепит.

Да, я знаю, что, к примеру, бойцам моего донбасского батальона и фильмы Серебренникова не покажутся близки, и акции арт-группы «Война». Хотя не всем бойцам, не всем. Среди бойцов, точно знаю, есть и почитатели таланта Кирилла, и те, что, не поверите, в акциях «Войны» лично участвовали.

Но в любом случае эти бойцы — они воюют уже кто по два, кто по три года, они друзей хоронили, они могли бы обозлиться; хотя так и не обозлились, к счастью.

Но вы-то, вы — живущие в России, в тёплых домах, в кварталах, по которым не стреляют — вам-то зачем уподобляться майданным дуракам, свихнувшимся на своей правоте?

Мои бывшие либеральные приятели, вытягивая горла, кричат о новом 37-м годе. Они живут среди, как правило, не вполне родного им народа: они пугаются, их можно понять.

Я живу среди своего народа, и верю в его благоразумие.

Сохраняйте благоразумие, родня.

Последнее, что стоит выкрикнуть в этой жизни: «Распни!»

популярный интернет


comments powered by HyperComments
Популярное Видео