Захар Прилепин приехал в Москву, чтобы выступить на книжном фестивале «Красная площадь». Поговорить там с ним его представитель не дал, объяснив, что все интервью возможны только по переписке: «Захар крайне занят». Сначала мы расстроились, но нет худа без добра. Ведь такого при короткой встрече Прилепин мог не сказать, а если бы и сказал, то потом вряд ли бы завизировал. Переписка под конец стала неторопливая, то есть каждое слово обдумано.

Захар Прилепин5 июня, 10:30. Уважаемый Захар Прилепин, кто Вы? Как объяснили бы это человеку, который ничего о Вас не знает.

5 июня, 13:10. Ксения, едва ли я буду объясняться с человеком, который меня не знает: собственно, а зачем? Он кто — полицейский, инопланетное существо, схимник? Каждому из названных я дам какое-то свое объяснение. Полицейскому не обязательно знать, что я писатель, а инопланетянину, что я живу в Донецке. А схимнику возможно вообще не нужны мои ответы о социальном статусе. Вы сейчас с кем разговариваете? Вы можете говорить с человеком, который пишет книги, вернее, писал некоторое время назад. Можете говорить с офицером армии ДНР — это основное моё занятие и единственное моё дело последний год. Но можете говорить со мной, как с многодетным отцом. Или как с человеком, который время от времени ведёт на телевидении какие-то программы. Или как с актёром, который прошлым летом снялся в главной роли в фильме «Гайлер», который скоро выходит. Или как с музыкантом, записавшим несколько неплохих альбомов в своё время. И это, конечно, далеко не весь список.

5 июня, 17:50. Захар, как раз и стоит объясняться с тем, кто Вас не знает. Нет смысла рассказывать о себе тому, кто знаком с Вами. Перечень Ваших самоопределений чрезвычайно интересен. На первом месте — писатель. Какой Вы писатель?

5 июня, 18:01. Так дело не пойдёт. Я не буду себя характеризовать, мне не очень интересно. Хороший я писатель. Давайте про других разговаривать.

5 июня, 20:47. Очень интересное предложение. О каких других Вы бы хотели поговорить?

6 июня, 10:33. Я вообще ни о ком специально говорить не хочу. Такое ощущение, что я сам у себя беру интервью. Спрашивайте, я отвечу.

6 июня, 11:31. Перечисляя свои ипостаси, Вы написали — многодетный отец. Семья оказалась на четвертом месте. А как в жизни? Часто ли дети видят отца, который и писатель, и воин?

6 июня, 11:41. С октября прошлого года, то есть, с тех пор, как мой батальон в ДНР приступил к работе, мои дети видели меня 4 раза. Раз в полтора месяца я заезжаю домой на день-полтора. Пока вот так. Не думаю, что стоит считать «места». Дети на первом месте, просто вот так сейчас сложилась жизнь, я очень надеюсь, что они это понимают. Мы переписываемся с ними.

До войны я проводил с детьми, никуда не отлучаясь, полгода — с мая по октябрь. Потом начинались всякие гастроли, но домой я всё-таки куда чаще заезжал. В общем, надеюсь, что вложенное в них в те годы — сохранится… Последний раз, когда уезжал в Донецк, дочки плакали.

И, знаете, когда очередная столичная мразь, пишет, подхихикивая, что съёмки Прилепина из Донбасса делаются на Мосфильме — мне за себя не обидно, я привык. Но мне так обидно за маленьких дочерей, тем более, что они читают соцсети — и в течении минуты я испытываю такой прилив разнообразных чувств к этим комментаторам… Но потом проходит, конечно.

6 июня, 13:47. Это растрогает почти любого, тем более женщину. Как Ваша женщина относится к тому, что Вы, немолодой солдат с кучей детей, подвергаете себя опасности, рискуя оставить дочек сиротами?

6 июня, 14:26. Не думаю, что это растрогает любую женщину — я знаю в самой России достаточное количество женщин, которые выпьют шампанского, если мне прострелят голову.

Моя женщина относится стоически, потому что это моя женщина. Она, между прочим, выходила замуж не за писателя, а за командира отделения ОМОН, и на «дагестанскую» кампанию я уезжал, будучи отцом нашего годовалого первенца. То есть, удивляться ей ничему не приходится.

«Немолодой солдат», это, конечно, трогательно звучит. А «молодым солдатам», у которых вообще нет детей — воевать нормально? То есть, детей нет — погиб себе и погиб, никаких проблем?

Почему-то люди, которые задают подобные вопросы — а вы не первая, — не способны к ним критически отнестись. В каком возрасте и с каким количеством детей ехать на войну можно? До 16, бездетным? Или после 76, с сорока внуками? И если ни в каком нельзя — зачем вообще спрашивать об этом?

6 июня, 17:52. Вы сказали, что в России есть не мало женщин, которые выпьют шампанского, если Вам прострелят голову. Что Вы такого натворили, что эти женщины будут рады Вашей смерти?

У них принципиально иная позиция по вопросу Крыма и Донбасса. Они считают, что всё это — внутреннее дело Украины, и вообще ребята на Майдане им нравятся куда больше, чем ребята в Севастополе и в Донецке. А я соответственно — за своих, за родню.

Вообще же, свойственная некоторым женщинам уверенность в том, что если б они правили бы миром — войн бы не было, вообще никаких оснований не имеет. Женщины нисколько не меньше мужчин склонны к радикальным мерам.

Я не буду рассказывать про Екатерину Великую, которая вела непрестанные войны, Маргарет Тетчер или фрау Меркель, активней всех в Европе помогающей киевской власти воевать с Донбассом — я просто сужу по своим социальным сетям. Самые злые, самые чудовищные пожелания смерти, пыток и мук шлют мне совершенно конкретные дамы бальзаковского возраста.

7 июня, 13:53. Вы говорите про конкретных дам, то есть знаете их имена? Если отвечаете им, то что? Что Вам дают социальные сети?

7 июня, 13:59. Я говорю про конкретных дам, но популяризировать их не стану. Ничего им не отвечаю. Социальные сети я использую в сугубо конкретных целях: рассказываю о том, чем занимается мой батальон, какова обстановка в ДНР, чего добились, какие проблемы, опровергаю фейки киевских, так сказать, СМИ, и собираю деньги нуждающимся — пострадавшим от войны, раненых и беспомощных: своих денег у меня давно не хватает.

Раньше я поддерживал определённый градус раздражения, читая в соцсетях своих оппонентов из так называемся «либерального лагеря», которые упорно болеют за кого угодно, кроме собственно русских людей. Порой пытался кого-то переубедить, но потом отчислил их всех из друзей, и закрыл эту тему: шансов никаких нет. Их убеждённость — тончайший религиозно-физиологический сплав, даже если их лично лицом ткнуть в факты массовых убийств и беззакония, они тут же скривят губы и скажут что-то вроде: «А вы сами первые начали», или «Отстаньте с вашими фейками». Но скорее всего, просто смолчат. Чтоб день спустя начать не своим голосом выть про несчастного мальчика, читавшего Шекспира в Москве.

7 июня, 14:53. Как Вы определяете «собственно русских людей»? Кто они?

7 июня, 15:15. Люди, которые, к примеру, желают видеть себя и своих детей внутри матрицы русской культуры и русской истории, и не желающие разменивать её на квазиукраинскую, откровенно перевранную, не подтверждаемую ни одним европейским источником версию истории, предлагаемой ныне замайданными прохиндеями. Люди, выбирающие между Мазепой и Петром Великим — Петра, а между Ватутиным и Шухевичем — Ватутина. Люди, выбирающие правду Пушкина, Гоголя и Бродского, а не Андруховича и Бориса Херсонского. По-моему, это всё настолько очевидно, что не нуждается в особых пояснениях. Люди, выбирающие Украину — как часть единого русского целого, а не как антироссию.

7 июня, 17:20. Вы назвали в качестве русских людей Пушкина, Гоголя и Бродского — арапа, хохла и еврея. Получается, что национальность для Вас не имеет значения. Но как тогда понять Ваше «Письмо тов. Сталину», полное зверского национализма?

7 июня, 21:53. Ксения, я не уверен, что вы правильно прочитали это письмо. И, собственно, у меня один вопрос: отчего вы не берёте такие же интервью у людей, которые совершенно спокойно говорят про «рабскую русскую натуру» и про сотни подобных благоглупостей? Их же толпы вокруг. Почему у меня? Почему только у меня, как вы прекрасно выразились, «звериный национализм»?

7 июня, 23:33. Захар, обратите, пожалуйста, внимание: мои вопросы вытекают исключительно из Ваших ответов. Вы сказали про «собственно русских людей», и совершенно ясно, что Вы болеете за них. Тогда я и спросила: кто же они в Вашем понимании? Вы назвали Пушкина, Гоголя, Бродского и сказали про «матрицу русской культуры и русской истории». В этой матрице, кроме названных Вами, есть два Левитана, Мандельштам, физики Ландау и Гинзбург, Дунаевский, Эйзенштейн… Но даже если все они «тыловые крысы», то ведь есть Герои Советского Союза и кавалеры ордена Славы, получившие эти награды на фронтах Великой Отечественной; там евреи по числу Героев на втором месте в процентном отношении, сразу после русских, впереди украинцев и др. Вот и вопрос: как Вы, солдат, фронтовик и писатель, могли в своём «Письме тов. Сталину» написать, что Сталин «положил в семь слоёв русских людей, чтоб спасти жизнь еврейскому семени»? Разве такая цель была у Сталина?

Что касается Вашего недоумения, «почему я не беру интервью у людей, которые говорят про «рабскую русскую натуру»? Их же толпы вокруг». Отвечу: они мне не интересны. Да и как брать интервью у толпы?

8 июня, 5:44. Ксения, у меня вообще нет слова «еврей» в письме. Зачем вы перевираете цитаты, с какой целью? С какой целью вы мне перечисляете воевавших и писавших песни евреев? Вы всерьёз думаете, что я о них не знаю? Или что я ценю их вклад и горжусь ими меньше, чем вы? Вы, кстати, в курсе, что я написал биографию Анатолия Мариенгофа и стал инициатором открытия ему мемориальной доски — в Нижнем Новгороде, и ещё одной — в Пензе?

Под «собственно русскими людьми» я имею в виду людей собственно русской культуры, они при этом вполне могут быть арапами, арабами, евреями и бурятами. А есть люди антирусской культуры, среди них тоже встречаются все перечисленные. «Письмо к Сталину» обращено к ним, и имеются в виду там совершенно конкретные персонажи — скажем, Виктор Ерофеев или Николай Сванидзе. Я, к слову, не особенно задумывался, кто они по национальности, Ерофеев так точно вполне себе русский.

Почему, наконец, вы пишете про «толпу», с которой вы не хотите разговаривать, когда у вас в МК есть колумнист Минкин — вам пришло бы в голову спросить о его «зверином национализме» по поводу некоторых его высказываний?

Или, скажем, у вас был зам редактора «МК» Айдер Муждабаев, который прямо пишет, что русских будут вешать на столбах — вы задали бы ему такой вопрос?

Вернее даже так: почему вы мне такой вопрос уже задали, а Минкину и Муждабаеву ещё нет?

Вы понимаете, что сами по себе ваши формулировки и передёргивания создают ту проблему, которую вы со мной обсуждаете? Потому что никому в голову не придёт в голову говорить о «зверином национализме», скажем, Бориса Акунина, который объявил, что Россия сошла с ума, и он не вернётся сюда, пока она не придёт в себя — просто потому, что мнение у него такое. А мне вы на чистом глазу пишете про Левитана, милая девушка, в то время как на Донбассе русских убивают именно потому, что они имеют наглость считать себя русскими. И эта проблема для вас не является зримой и ясной, вам её надо объяснять. Зато про «Письмо к Сталину» вы заранее всё поняли. Может, с вами что-то не так?

8 июня, 17:11. Захар, Ваш ответ очень странный и даже огорчительный. Вы спрашиваете, зачем я «перевираю цитаты и с какой целью?». Если Вы хотите безупречной точности, то речь, во-первых, должна идти не о цитатах, а об одной-единственной цитате. Но главное, разумеется, в другом. Смысл Ваших слов я не переврала ничуть. Вот точная цитата из Вашего письма Сталину: «Если бы не ты, наших дедов и прадедов передушили бы в газовых камерах, аккуратно расставленных от Бреста до Владивостока, и наш вопрос был бы окончательно решён. Ты положил в семь слоёв русских людей, чтоб спасти жизнь нашему семени».

Да, я заменила слово «нашему» на слово «еврейскому». Но целью моей была только ясность. Разве я исказила смысл Вашего текста? О чьём семени у Вас речь? Или Вы думаете, что раз не произносите слово «евреи» – это непонятно? По отношению к кому еще можно написать про газовые камеры? В другом месте Вы пишете: «Во Франции, в Польше, в Венгрии, в Чехословакии, в Румынии, и далее везде… нас собирали и жгли». Исказится ли смысл, если «нас» заменить на «евреев»?

Не ожидала, что Вы — боевой офицер, солдат — придерётесь к одному слову, чтобы увильнуть от ответа. Неужели Вы боитесь прямо называть вещи своими именами и прячетесь за эвфемизмы. Буду рада ошибиться. Но пожалуйста, отвечайте на смысл вопроса, а не придирайтесь к словам.

Прождав больше двух суток, пришлось спросить:

10 июня, 20:06. Захар, Вы получили мое письмо, отправленное в четверг? Ждать ли ответ?

11 июня, 00:55. Ксения, я задал вам в своём письме прямые вопросы, ждать ли ответ?

11 июня, 01:52. В том письме Вы задали мне 10 вопросов и некоторые из них, извините, совсем не прямые. Я ответила на первый и самый важный. А именно: Вы спросили, зачем я перевираю цитаты. Я ответила, что цитата всего одна, и смысл её совершенно не искажен из-за того, что заменено одно слово.

Вы написали, что я передергиваю — это либо заблуждение, либо клевета. Но я готова ответить на все Ваши вопросы, если Вы решите взять у меня интервью для какого-либо издания.

Не будем ссориться. Ответьте, пожалуйста, честно на один единственный вопрос, который задан в прошлом письме и на который не было ответа: о ком, если не об евреях, говорится в Вашем «Письме тов. Сталину»?

Пожалуйста, отвечайте на смысл вопроса, а не придирайтесь к словам.

11 июня, 5:52. Ксения, отвечайте на все мои прямые и не прямые вопросы сначала, а потом продолжим. Заодно расскажите мне, каким образом в тот момент, когда идёт война и убивают людей, и, более того, детей, вы отчего-то решили взять интервью про статью, написанную лет пять назад? Я с тех пор написал ещё сотни две статей на многие другие темы, гораздо более актуальные. У вас болит эта тема? Ну, у меня не болит, извините.

***

На этом месте стало ясно: продолжать не имеет смысла. Мы хотели говорить о литературе и не собирались затрагивать национальную тему — на нее вывел сам Прилепин. Читатели видят, что интервью началось совершенно с другого.

Недоумение вызывает и вопрос Прилепина по поводу Муждабаева, который давно в «МК» не работает. Мало ли что он может сейчас наговорить? А вдруг сейчас что-то не то скажет Наталья Тимакова, которая тоже работала в «МК», опять мы будем виноваты?

Рассердившись на неудобные вопросы, Прилепин решил ударить побольнее и не заметил, как подставился. Он спросил: «Каким образом, когда идет война и убивают детей, вы решили взять интервью про статью, написанную лет пять назад?». Прием известный и малоприличный. Мы же не стали спрашивать Прилепина: «Каким образом, когда погибают дети, вы рассказываете нам о своих ролях в кино и давно записанных музыкальных альбомах?».

популярный интернет


comments powered by HyperComments
Популярное Видео